Глава двадцать четвертая

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 

ПЕРЕСЕЛЕНИЯ

Я бы считал для себя необычайно привлекательной задачу написать всю историю человечества с точки зрения иноземца и его влияния на ход событий. Действительно, мы наблюдаем с зари истории, как в малом и большом влиянию извне следует приписывать своеобразное развитие народов. Идет ли речь о религиозных системах или технических изобре­тениях, о формах будничной жизни или о модах и одеждах, о государст­венных переворотах или биржевом устройстве - всегда или по меньшей мере очень часто мы находим, что побуждение исходит от иноземцев. Так, и в духовной (и общественной) истории буржуа-иноземец играет чрезвычайно крупную роль. Беспрерывно в течение европейского сред­невековья и в еще больших размерах в позднейшие столетия семьи поки­дают свое исконное местожительство, чтобы в другой стране устроить свой очаг. И это как раз те самые хозяйствующие субъекты, которых мы во многих случаях должны признать выдающимися носителями капита­листического духа, основателями и двигателями капиталистической ор­ганизации. Стоит поэтому проследить те связи, которые, несомненно, имеют место между переселениями и историей капиталистического духа. Прежде всего факты (363). Мы можем различать единичные и массовые переселения.

Единичные переселения, в основе которых лежит, следовательно, тот факт, что по индивидуальному поводу семья (или несколько семей) меняет свое местожительство, т.е. переселяется в другую страну или в другую местность, - такие переселения бывали, конечно, во все времена. Нас здесь интересуют те из них, с которыми связано какое-нибудь дви­жение вперед капиталистического духа, а таковые мы вправе предпола­гать тогда именно, когда мы встречаемся с эмигрантами как с носителя­ми высшей формы хозяйственного оборота или как с основателями новых промышленных отраслей. Я имею в виду в первом случае "лом­бардов" и других итальянских денежных менял, которые в течение позд­него средневековья занимаются своим делом во Франции, в Англии и дру­гих местах; и я напоминаю о том, как среди других отраслей промышлен­ности в средние века и позднее иноземными пришельцами была развита особенно шелковая промышленность. И притом развита в капиталисти­ческом смысле (так как переход ремесленников с одного места на другое нас в этой связи совершенно не касается).

Так, например, мы узнаем следующее о влиянии эмиграции уроженцев Лукки на развитие венецианской шелковой промышленности:

"Новый фазис развития наступил с эмиграцией купцов и рабочих шел­ковой промышленности из Лукки, когда эта отрасль промышленности только и достигла полного расцвета; одновременно коммерческий эле­мент выступил более на первый план: купцы сделались руководителя­ми производства; они передавали свое собственное сырье мастерам для переработки в различных стадиях производства" (364). И о генуэзской шелковой промышленности: "Подобно тому как в Венеции с эмиграцией уроженцев Лукки, в Генуе шелковая промышленность пережила большой подъем только благодаря братьям Перолерии и другим купцам, привлекшим в начале XV столетия к себе на службу рисовальщиков узоров из Лукки. Им даже вообще при­писывалось введение шелковой промышленности. Одновременно тогда был введен новый социальный строй в генуэзской шелковой промышлен­ности - именно капиталистическая домашняя промышленность, ко­торая нашла свое выражение в основании шелкового цеха в 1432 г." (365).

В Болонье, как полагают, в 1341 г. неким Багоньино ди Барчезано из Лукки была основана, быть может, первая современная фабрика-шелко­прядильня, "в которой одна-единственная машина делала работу 4000 прядильщиц" (366).

Лионская шелковая промышленность ведет свое происхождение рав­ным образом от итальянских пришельцев, которые вначале, наверное. занимались ею в чисто ремесленной форме. Для нас интересно, что пере­ход к капиталистической организации в XVI в. опять-таки обязан ини­циативе двоих иноземцев (367).

То же самое действительно и относительно швейцарской шелковой промышленности: в 1575 г. Пеллигари основывают шелковую мануфак­туру с 15, позднее с 30 работниками: "производство с 15 или 30 подмас­терьями было до тех пор неслыханным даже в выделке бумаги и в типо-

графском деле" (368); то же самое и в австрийской шелковой промышлен­ности (369).

Шелковая промышленность только главный пример; наряду с нею бес­численные отрасли промышленности основывались то там, то здесь, то немцами, то голландцами, то итальянцами в чужих странах, и притом по большей части всегда в момент перехода их к капиталистической форме (370).

Еще сильнее, однако, чувствуется влияние иноземцев на ход хозяйст­венной жизни в тех случаях, когда дело идет о массовых переселениях из одной страны в другую. Таких массовых переселений мы можем с XVI столетия, в котором они начинаются, различить следующие три груп­пы:

1) переселение евреев;

2) переселение преследуемых за религию христиан, в особенности протестантов;

3) колонизация заморских стран, особенно Соединенных Штатов Аме­рики.

Я хочу со всею краткостью - так как подробнее изложение фактичес­кого элемента отклонило бы нас от прямого пути нашей мысли - дать необходимейшие указания о ходе тех переселений, поскольку без этих указаний нельзя обойтись, чтобы доставить себе приблизительно верное представление о внешним путем устанавливаемом значении названных передвижений.