Методологические проблемы социологической теории

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

«Методологические заметки», также как и основная часть работы «Польский крестьянин в Европе и в Америке», введением к которой они являются, создавалась в годы первой мировой войны, наглядно продемонстрировавшей свою бессмысленность и то, сколь велик был тогда в Европе разгул иррациональных сил. Однако с первых же строк «Методологических заметок» ощущается оптимистический настрой авторов и их вера в неизбежность рационально регулируемого общественного прогресса: "В общественной жизни все возрастающую роль приобретают социальные и рациональные методы. Теперь мы все менее и менее склонны позволять социальному процессу развиваться без нашего участия; мы ощущаем все большую неудовлетворенность от любого вмешательства, основанного лишь на прихоти человека или на нравственных обобщениях". [2, p. 1]. Знанецкий и Томас полагают, что в социальных системах методы управленческого воздействия путем "приказов и запретов" или опирающиеся на здравый смысл сменятся на рациональные социальные технологии. Надежды на это вселяют в них "поразительные результаты, полученные при использовании рациональных методов при изучении материальной действительности". Непременным условием успешной рационализации социальной практики Знанецкий считает прогресс той теоретической области социального знания, которая по отношению к социальным технологиям способна сыграть ту же роль, какую играют физические науки по отношению к развитию техники и материальных технологий. Ясно, что такая роль отводится социологии.

Хотя у польского социолога здесь обнаружилось некоторое сближение с позитивизмом, речь может идти лишь об отдельных «вкраплениях» позитивистского толка. Его исследовательская мысль направлена на постижение достигнутых гуманитарным знанием результатов (точнее говоря, в той его сфере, которая связана с изучением социальных отношений и с областью культуры). В этой области исследований, не подверженной влиянию позитивизма, он обращается к теме ценностей и установок.

Понятие ценности встречается еще в ранних философских работах Знанецкого, тогда как приоритет в исследовании роли установок (в соотношении с ценностной ориентацией личности – в социальном плане) принадлежал Томасу. В работе "Польский крестьянин в Европе и в Америке" ценности и установки приобретают значение социологических категорий и эмпирического инструментария. Иными словами, польский ученый вместе с Томасом «приземляет» неокантианскую (философскую) категорию абсолютных ценностей, пытаясь привлечь ее к осмыслению социальной практики (юристов, политических активистов, социальных работников и вообще специалистов, занятых в публичной сфере).

Без учета роли ценностного фактора в общественной жизни, по мнению Знанецкого, социальные теории оказываются "привязанными" к эмпирии, неспособными дать широкие обобщения и предложить решения, которые бы не сводились к шаблонным, стереотипным рецептам. Сколь ни очевидны достоинства социологии "здравого смысла" (она доказала, правда, свою эффективность там, где не работает метод "приказов и запретов" – в бизнесе, в филантропии, в дипломатии и т.д.), успех ее как ориентира в осуществлении социального действия может быть лишь частичным. Рассмотрение социальных явлений и организаций в их изолированности приводит к типичным ошибкам, выраженным в двух положениях, часто встречающихся в теоретических построениях и на практике. Они сводятся к тому, что: 1) Люди одинаково реагируют на одно и то же воздействие независимо от их индивидуального прошлого и поэтому одними и теми же средствами можно вызвать идентичное поведение индивидов; 2) Люди спонтанно, без внешних влияний развивают те тенденции, которые дают им возможность полностью и единообразно извлекать пользу из данных условий и поэтому важно создавать благоприятные и устранять неблагоприятные условия для того, чтобы развить благоприятные и подавить неблагоприятные тенденции. Признаем, что оба этих тезиса звучат утопично.

Знанецкий и Томас указывают и на ряд иных «затруднений», обусловленных как особенностями субъекта, так и характеристиками объекта познавательного процесса. Субъективность социального исследователя и практика может перейти в субъективизм в принятии управленческих решений и привести к ошибочным действиям, а невозможность охватить весь массив информации затрудняет выбор правильной стратегии. Социальные реформаторы, руководствуясь в своих действиях здравым смыслом, зачастую сталкиваются с тем, что реальная жизненная ситуация парадоксальным образом оказывается противоположной их ожиданиям и прогнозам. Так, исходя из «приоритета» материальных условий можно было бы, отмечают Знанецкий и Томас, ожидать, что их улучшение (например, в отношении жилищных условий) будет способствовать созданию хороших отношений в семьях, что закрытие питейных заведений остановит пьянство, что параллельно с укреплением институтов государственной власти вырастет число законопослушных граждан и т.д. «Несомненно, материальные условия в значительной мере развивают или тормозят соответствующие линии поведения, но только в том случае, если тенденция уже существует [подчеркнуто нами – А.Г., А.З.], так как способ использования материальных условий зависит от самих людей» [2, p. 15]. Как показывают оба автора, в Италии было много питейных заведений, но уровень пьянства там не был выше, чем в США, где действовали жесткие ограничения на торговлю спиртными напитками; семьи, выживающие и сохраняющие свою прочность в тяжелых материальных условиях, чаще всего встречаются в польской крестьянской общине, тогда как среди польской аристократии, живущей в благоприятных материальных и жилищных условиях - напротив, частым явлением оказываются распады семей.

Собранные Знанецким и Томасом документальные свидетельства показали, что переселение польских крестьян в экономически более развитую страну не привело к улучшению нравственного климата в их среде. В период адаптации – наоборот, отмечалось ухудшение нравов и ослабление семейных связей. По мнению авторов "Польского крестьянина" отсутствует прямая зависимость между материальными условиями жизни людей и соблюдением ими высоких моральных норм. В связи с этими выводами приведем фрагмент из выступления писателя-фантаста А.Н. Стругацкого в 1976 г.: "Сравнительно недавно маститые моралисты были убеждены, что как только массовый человек будет полностью удовлетворен материально, он неизбежно и автоматически начнет отдавать все силы беспредельному духовному развитию. Но оказалось, что это не так. В схеме "работа – материальное насыщение – духовный рост" был опущен (или проигнорирован) чрезвычайно существенный момент. Дело в том, что пределы материального насыщения есть функция не только и не столько физиологии, сколько психологии. Аппетит к материальным благам человек получает при рождении. Аппетит к благам духовным возникает только при правильном воспитании. Скачок в уровне материального обеспечения, вызванный НТР, не был подкреплен колоссальной и кропотливой воспитательной работой и застал население многих развитых стран врасплох. Так появился Массовый Сытый Невоспитанный Человек… Его появление вызвало к жизни все прелести "черного лица досуга", вплоть до фактов совершенно уже зоологического разложения" [3]. Нетрудно увидеть здесь слабо завуалированную критику Стругацким так называемого закона возвышения потребностей при социализме. Очевидно, что поставленная Знанецким и Томасом и пол века спустя затронутая А.Н. Стругацким проблема сохраняет актуальность и сегодня. Уточним только, что тип "сытого и невоспитанного человека", несмотря на его распространенность, не доминирует в России, ибо основная часть ее населения не отличается высоким уровнем благосостояния.

Рассматриваемые польским социологом и его американским коллегой факты из жизни эмигрировавших в США польских крестьян показывают, что традиционные устои, характерные для данной социальной группы в ее естественной патриархальной среде, стали "размываться" в связи с изменениями условий жизни. Но не сами по себе новые условия жизни в Америке ослабляли некогда прочные семейные связи и моральные устои польских крестьян. Ослабление этих уз Томас и Знанецкий напрямую связывают с появлением у польских переселенцев новых жизненных стимулов, с их отходом от прежней установки на общинную солидарность и переходом к новой установке на значительное повышение личных доходов. На родине польские крестьяне довольствовались малым и когда в их среде возникали проявления индивидуализма, они осуждались и, как правило, пресекались общиной. Мы можем отметить и то, что действовавшие в польской общине правила религиозной морали отличались большой строгостью, а их соблюдение контролировала римско-католическая церковь, которая и сегодня обладает в Польше необычайно высоким авторитетом.

Изменения в отдельных социальных слоях, которые затрагивают все общество, нельзя объяснять определяющей ролью какого-либо одного или нескольких факторов (в данном случае речь шла о материальных условиях жизни); они связаны с изменением социальной системы в целом. В результате эмиграции польские крестьяне оказались в качественно иной социальной системе. Однако трансформация социальной структуры той или иной общности может происходить и в результате внутренних причин (что более типично, нежели рассмотренный в "Польском крестьянине" случай массового переселения в иную социальную среду). Такими внутренними причинами и процессами могут выступать революции, реформы (как эффективные, так и неэффективные, с неожиданно негативными последствиями), деформация политической системы с наступлением тоталитарных режимов и т.д. Во всех этих случаях меняется морально-этический климат в обществе и происходит смена системы ценностей.

Важной задачей социальной теории как основы методов, определяющих «стратегию» решения проблем социальной практики, по убеждению польского и американского соавторов, должно быть осмысление двух типов данных – "объективно существующих культурных элементов общественной жизни" и "субъективных характеристик членов социальной группы" в их взаимосвязи. Именно поэтому в категориальный аппарат социологической науки они включили в качестве инструментария понятия "социальные ценности" и "социальные установки", употребляя их чаще в сокращенном варианте: "ценности и установки". Социальную ценность Томас и Знанецкий определяют как "данность, обладающую доступным для членов социальной группы эмпирическим содержанием и  тем значением (meaning), в отношении которого она является или может являться объектом деятельности" [2, p. 21]. Благодаря тому значению, которое приобретает ценность, она всегда связана с деятельностью членов социальной группы.

Установка – это "процесс индивидуального сознания, который определяет реальную или возможную деятельность индивида в социальном мире. … Социальная установка является, таким образом, своеобразным двойником социальной ценности в личностном аспекте: деятельность, в какой бы форме она ни осуществлялась, это всегда связующее звено между ними." [2, p. 22]. Итак, Томас и Знанецкий посредством понятия социальной установки (attitude) обозначают субъективные ориентации индивидов как членов группы (или общества) на те или иные ценности, предписывающие им определенные социально принятые способы поведения. Одну из задач исследования установок первичных групп польских крестьян Знанецкий видел в том, чтобы определить  лежащие в основе социального взаимодействия между людьми элементарные социальные установки. Он стремился установить причины и законы изменения этих установок  [6, p.VII].

Что может быть отнесено к миру ценностей (отнюдь не связанных с трансцендентальными идеальными сущностями)? Знанецкий и Томас не предлагают читателям в соответствии с канонами классической науки обстоятельную классификацию, и в "Методологических заметках" ощущается некоторая "эклектичность" – "в одну кучу" в разряд социальных ценностей попадают явления и материального, и духовного порядка, иногда несопоставимые. В перечислении в качестве ценностей указываются "продукты питания, уголь, инструмент, монета, стихотворение, университет, миф и научная теория" [2, p. 21]. Но вот  существенное дополнение, которое высказывает Знанецкий в "Методе социологии". Говоря о социальных ценностях, "в отличие от экономических, технических, религиозных, эстетических и других", он назвал и самого человека [4, с. 74]. Отметим гуманистический подход Знанецкого в развитии данной темы с учетом того, что приведенные слова были сказаны им в 1934 г., когда в Европе нарастал фашизм с концентрационными лагерями и приближалась вторая мировая война, а отдельная личность перестала что-либо значить для тоталитарной власти. "Нам бы хотелось сказать, - поясняет Знанецкий, - … что человеческие индивидуальности, каковы бы они ни были "сами по себе", существуют в культурном мире как "идеи" в умах других людей или как "репрезентации" других людей. Но было бы опасно пользоваться подобными терминами ввиду их субъективистских коннотаций, поэтому мы предпочитаем говорить, что они существуют как ценности" [4, с.74].

Когда ученый говорит о ценностях, то он имеет в виду и объекты мышления и данные опыта. При этом делается ряд уточнений. Во-первых, в соответствии с предположением о сконструированности человеческого мира, ценности представляют собой только те характеристики объектов, которые значимы для человека. Во-вторых, позитивная или негативная оценка объекта дается социальным субъектом в зависимости от использования его в определенных целях, даже если это использование содержится только в намерении. Более того, Знанецкий считал, что исследование ценностей, как позитивных, так и негативных, может происходить только на основе теории активной, конструирующей деятельности [5, p. 349].

Можно констатировать диалектический подход польского ученого: ценности являются данными человеческого опыта и не сводимы ни к природным объектам, ни к каким-либо субъективным процессам. Они конструируются и реконструируются самими людьми в процессе действия.