Культурализм

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 

Так называет Знанецкий свой подход, противопоставляемый им натуралистическому направлению, в рамках которого явления, относимые к «сфере культуры», рассматриваются как порождения или подобия «естественных систем». Он решительно отвергает натурализм как форму социологического реализма, одно из проявлений которого - наложение теории природной эволюции на культурные явления. Мир культуры не может рассматриваться как продукт природной эволюции и инструмент адаптации человека к природной среде: «Мы не можем принять натуралистического миропонимания, не нарушая многих наших высших интеллектуальных, моральных, эстетических норм, не отвергая тех образцов, которые были приобретены за очень долгие годы конструктивной и критической активности, ценой неисчислимых усилий и жертв» [5, p. 6]. И далее: «Сотни тысяч лет культурной жизни накопили такую огромную массу привычек и традиций, что человек может воспринимать природу только через призму культуры» [5, p. 16].

Знанецкий не удовлетворяется, однако, разделением реальности на мир природы и мир культуры. Как отметил Р. Цихоцкий (польский исследователь работ Знанецкого), в онтологической части его культурализм строится на базе двух положений. Во-первых, это положение о необходимости учета в социальных исследованиях «человеческого коэффициента» (the humanistic coefficient); во-вторых, это индетерминистская концепция социального действия. Первый исходный тезис предписывает отделение культуралистически понимаемых ценностей от натуралистически трактуемых вещей и исключает возможность редукции ценностей к вещам; второй тезис ведет к отказу от проведения принципа детерминизма в исследовании развития культурных систем [10].

Определяя «человеческий коэффициент», Знанецкий обращает внимание на специфику социальных действий, на их отличия от чисто механических и биологических действий. В социальном действии фигурируют два рода переменных – “набор условий”, т.е. существовавшая до совершения действия действительность и “активная воля” того или тех, кто совершает действие. Социальные действия должны, на его взгляд, изучаться индуктивно как эмпирические даные: «Первичные эмпирические данные в отношении любого человеческого действия – это опыт самого действующего лица, дополненный опытом тех, кто реагирует на его действие, воспроизводит его или участвует в нем. Произнесение высказывания, писание поэмы, подковывание лошади, вкладывание денег, обращение к девушке с предложением, избрание должностного лица, исполнение религиозного обряда – все это эмпирические данные. Это то, что содержится в опыте говорящего и его слушателей, поэта и его читателей, кузнеца и владельца коня, вкладчика и банкира, поклонника и девушки, избирателя и избираемого должностного лица, верующих и участников ритуала. Ученый, желающий изучать человеческие действия индуктивно, должен взять их в том виде, в каком они представлены в человеческом опыте агентов и реагентов действия. … Такие данные обладают человеческим коэффициентом для тех, кто их изучает. Человеческий коэффициент отличает культурные данные от природных, которые предполагаются ученым не зависящими от опыта людей» [6 p. 11]. Необходимость учета «человеческого коэффициента» польский социолог обуславливает тем, что относящиеся к поведению людей данные обладают, в отличие от натуралистически понимаемых природных фактов или объектов, не только содержанием, но и значением, которое им придается как субъектом действия, так и исследователем. "Если ученый отбрасывает человеческий коэффициент и пытается изучать культурную систему так, словно она представляет собой природную систему (то есть словно она существует независимо от человеческого опыта и человеческой деятельности), то в ее неподвижности он видит только несвязную массу природных явлений и процессов, не имеющих в совокупности ничего общего с той реальностью, которую он взял для исследования" [8, p. 37].

Рассматривая социальную деятельность, Знанецкий оказался перед дилеммой: технологическая ориентация при построении социологической теории требовала от него принятия принципа детерминизма, тогда как антинатуралистическая линия его философии требовала его отвержения. В работе "Упадок западной цивилизации" он выразил эту дилемму так: "Когда мы исследуем жизнь общества как целого в определенный период, мы должны в равной мере учесть как неповторимую и творческую, так и повторимую и причинно обусловленную сторону социального становления. … Поскольку творческая деятельность и причинные процессы сосуществуют, накладываются и перекрещиваются в жизни без какой-либо рациональной упорядоченности, подобное исследование не может быть доведено до систематического научного синтеза" [9, s. VI].

Знанецкий пытается все же обойти это методологическое затруднение. Он считает, что, несмотря на всю непредсказуемость творческой активности человека, социальные действия могут характеризоваться высокой степенью регулярности. При отлаженности общественных отношений и стабильности социальных условий огромное большинство действий людей внутри социальных групп в значительной мере упорядоченно и их результаты более или менее определяемы. В этих случаях социология как номотетическая наука способна более или менее хорошо прогнозировать развитие общественных явлений, что позволяет ей давать рекомендации для социальной политики.

Участие ученого в подготовке социальных преобразований накладывает на него большую ответственность, т.к. объектом социального эксперимента оказываются люди. «Поэтому его риск потерпеть неудачу ради проверки теории может быть оправдан либо редко, либо вообще никогда» [2, p. 64].