4

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 

Достаточно близко к таким взглядам стоял Джеймс Мэдисон. Он соглашался с Гамильтоном в том, что именно политической элите следует поручить выражать интересы большинства [7, р. 79]. Также он признавал, что общественное мнение плохо информировано и раздроблено. Вслед за Аристотелем Мэдисон полагал, что такая демократия, при которой большинством голосов всех членов общества принимается решение по любому вопросу, ведет к разложению управления государством [7, р. 81]. Он выступал за последовательную реализацию модели представительной демократии, при которой “... публично выраженное мнение народных представителей будет ближе к общественному благу, чем глас самого народа” [7, р. 82]. Как и Гамильтон, он не склонен был доверять общественному мнению, считая его естественным состоянием конфликт, вызванный как человеческой природой, так и имущественными различиями [7, р. 79]. В то же время, он не был столь радикален в отрицании политических возможностей этого феномена, полагая, что “представительная система, называвшаяся в те дни республиканской, будет в состоянии смягчить противоречия общественного мнения в процессе учета общественных оценок при формировании политики” [8, р. 34].

Таким образом, Джеймс Мэдисон признавал важность рассматриваемого феномена как мнения всего общества, а не только элиты, как канала формирования законодательной власти за счет механизма народного представительства. И это был определенный шаг в сторону либерализма от концепции олигархической демократии Гамильтона. Но шаг небольшой. Выступая за республиканскую форму правления, Мэдисон в основном оставался в русле консервативной традиции, ограничивая роль общественного мнения участием в выборах и не дозволяя ему даже вмешиваться в работу избранных представителей. Ему принадлежит афоризм: “Всякое обращение к народу косвенно означает, что в стране не все в порядке” [6].

Как пишут Саул Подовер [9], Вильям Беннет [8] и др., Томас Джефферсон также выступал за республиканскую форму правления, поддерживая, однако, гораздо более открытую представительную систему, чем Гамильтон и Мэдисон. Считая, что люди способны сформировать информированные, стабильные и последовательные оценки важных для них объектов, он не относился к выборам как к способу ограничения деструктивной силы невежественного и конфликтного общественного мнения. Он видел в представительной демократии практическое решение технической проблемы трансляции в политическую жизнь мнений и оценок всех граждан такой большой страны как Америка. Отличие концепции Джефферсона от взглядов Гамильтона и Мэдисона базируется на различной трактовке категории public.

Там, где Гамильтон видел конгломерат своекорыстных индивидов, Джефферсон усмотрел американцев — народ, уникально объединенный равенством статуса и общей историей. Это, по его мнению, создавало основу для формирования общих ценностей и убеждений. В целом он считал общественное мнение способным к компетентным, стабильным и ответственным оценкам и поэтому выступал за полноправное включение его в политический процесс. Из этих аргументов во многом вытекало негативное отношение Томаса Джефферсона к идее ограниченного политического представительства. Он считал более эффективной и отвечающей природе американской демократии открытую представительную систему правления, исключающую какие-либо искусственные цензы и ограничения для участия в выражении мнений в политической сфере посредством голосования.

Итак, рассмотренная дискуссия уже обозначила два типа или, если угодно, режима взаимодействия власти и общественного мнения. Оба базируются на философии, признающей объективность существования общественного мнения как политического феномена и признают неизбежность его влияния на сферу политики и жизнь государства. Водораздел между ними заключается в том, что первый, консервативно-олигархический, стремится свести до минимума, если вообще не исключить, это влияние, тогда как второй, либеральный, наоборот, предполагает нахождение оптимального механизма интегрирования массовых оценок в процессы выработки и реализации политики.

Другой ракурс рассматриваемой проблемы увидел Алексис де Токвиль. В своих знаменитых путевых очерках “Демократия в Америке” [10] он увидел и описал тот политический механизм, в котором общественное мнение собственно и есть власть. Он пишет: “Массе нет никакой надобности прибегать к силе законов, чтобы подчинить себе тех, кто думает иначе” [10, с. 199]. И далее: “В такой стране, как Соединенные Штаты, где жизнь общества организована на демократических принципах, есть только одно условие силы и успеха, только одна власть и все подчинено ей” [10, с. 200]. Эта единственная власть, по Токвилю, как точно замечает Элизабет Ноэль-Нойман – общественное мнение [1, с. 133]. Данные тезисы получили свое развитие в не менее известной работе лорда Брюса “Американское содружество” [11]. И хотя ни тот ни другой не рассматривали специально интересующего нас вопроса о соответствующем описанному механизму функционирования массовых социальных оценок типе отношений общественного мнения и государственных институтов, их работы приводят внимательного читателя к выводу о возможности существования такого характера взаимодействия власти и общественности, которому присущ приоритет общественного мнения.