СОЦИЕТАЛЬНОЕ СООБЩЕСТВО И ЕГО СРЕДЫ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 

Ядром общества как системы является структурированный нормативный порядок, посредством которого организуется коллективная жизнь населе­ния. Как порядок, он содержит ценности, дифференцированные и специ­фицированные (particularized) нормы и правила, причем только соотнесен­ность с культурой придает им значимость и легитимность. Он задает критерии принадлежности тех или иных индивидов к обществу. Проблемы, связанные с «юрисдикцией» нормативной системы, могут сделать невоз­можным установление точного соответствия между статусом «подпадения» под нормативные предписания и статусом принадлежности к обществу, поскольку навязывание норм, по-видимому, неразрывно связано с контро­лем (например, через «полицейские функции») за мерами, используемыми для поощрения и наказания людей, проживающих в пределах какой-либо территории (см.: Parsons, 1964). До тех пор пока эти проблемы не приоб­ретают критическую остроту, социетальный коллектив и его подколлективы могут, когда это необходимо, действовать эффективно как единое целое.

Мы будем называть этот единый коллектив социетальным сообществом (societal community). Как таковое оно создается структурированным нор­мативным порядком и набором статусов, прав и обязанностей его членов, причем характер этого набора может варьироваться для различных под­групп сообщества. Для выживания и развития социетальное сообщество должно придерживаться единой культурной ориентации, разделяемой в целом (хотя и не обязательно единообразно и единодушно) его членами в качестве основы их социальной идентичности. Речь идет о связи с зани­мающей более высокое место в иерархии культурной системой. Вместе с тем должны систематически удовлетворяться условия, необходимые для интеграции организмов (в том числе в их отношениях с физической средой) и личностей членов сообщества. Все эти факторы безусловно взаимосвяза­ны, хотя каждый из них является точкой кристаллизации содержательно разных социальных механизмов.

Культурная система как окружающая среда общества

Главным функциональным требованием к взаимоотношениям между обществом и культурной системой является легитимация нормативного порядка общества. Системы легитимации определяют основания для раз­решений и запретов. Прежде всего, но не исключительно, требует легити­мации власть. Используемое здесь понятие легитимации не нуждается в прилагательном «моральный» в современном смысле слова, но оно предпо­лагает, что «правильно» то, что делается в соответствии с институционализированным порядком.

Функция легитимации независима от операционных функций социаль­ной системы. Никакой нормативный порядок никогда не является самолегитимизирующимся в том смысле, что одобренный или запрещенный способ

жизни автоматически рассматривается как правильный или неправиль­ный безо всяких объяснений. Легитимность нормы не может также опре­деляться нижними в иерархии контроля факторами — например, тем, что что-то должно быть сделано каким-то специфическим образом потому, что на карту поставлена стабильность или даже выживание системы.

Тем не менее степень основанной на культуре независимости оснований легитимации от специфических операционных механизмов низшего уровня (например, от бюрократической организации или экономических рынков) существенно варьируется в различных обществах. Увеличение этой неза­висимости является одним из главных направлений эволюционного про­цесса, включающего дифференциацию между культурными и социальными структурами и процессами. При этом система легитимации, какое бы место она ни занимала в эволюционном процессе, всегда определяется отноше­нием к высшей реальности. Это означает, что ее основания всегда имеют в некотором смысле религиозный характер. В примитивных обществах существует очень незначительная дифференциация между общими струк­турами общества и его религиозной организацией. В более развитых обществах взаимоотношения социальной и культурной систем в религиоз­ных и легитимационных контекстах предполагают наличие высокоспеци­ализированных и сложных структур.

В процессе легитимации нормативного порядка общества культурные ценностные образцы обеспечивают непосредственную связь между соци­альной и культурной системами. Способ легитимации, в свою очередь, определяется религиозными ориентациями. Однако по мере того как куль­турные системы становятся все более дифференцированными, возрастает самостоятельная ценность отдельных культурных структур. Прежде всего это относится к искусству, особым образом связанному с автономией личности, и эмпирическому когнитивному знанию, становящемуся на высоком уровне развития наукой.

Личность как окружающая среда общества

Характер связи общества с системой личности радикальным образом отличается от его связи с культурной системой, поскольку в кибернетиче­ской иерархии личность (как и поведенческий организм, и физико-орга­ническая среда) расположена ниже социальной системы. Каждая из этих трех окружающих общество сред накладывает на него как на систему и на каждый из входящих в него элементов определенные граничные условия (которые одновременно являются доступными для реализации возможно­стями). Поведение, которое может анализироваться в контексте функцио­нирования социальных систем, в другом контексте выступает как поведение живых человеческих организмов. Каждый такой организм в любой данный момент определенным образом расположен в физическом пространстве, и изменить это местоположение можно только посредством физического движения. Следовательно, никогда нельзя упускать из виду экологический аспект отношений между личностью и ее действиями. Аналогичные рас­суждения применимы к физико-органическому процессу, а также к про­цессам функционирования и развития личности, постоянно выступающим в качестве факторов конкретного действия. Ограничения, обусловленные системами личности, поведенческих организмов и физико-органического окружения, задают сложную систему координат для анализа форм организации и функционирования социальных систем, что требует внимательного изучения и постоянно создает сложности для ученых.

Основная функциональная проблема, связанная с отношениями соци­альной системы с системой личности, касается усвоения, развития и утверждения в ходе жизненного цикла адекватной мотивации участия в социально значимых и контролируемых образцах действия. Общество также должно использовать эти образцы, чтобы адекватно поощрять и вознаграждать своих членов, если оно желает воспроизводиться как систе­ма. Это отношение и есть «социализация», представляющая собой единый комплексный процесс, в рамках которого личность становится членом социетального сообщества и поддерживает этот статус.

Поскольку личность — это определенным образом организованный а процессе обучения индивид, процесс социализации имеет решающее зна­чение для ее формирования и функционирования. Успех социализации возможен, когда социальное и культурное обучение сильно мотивировано благодаря использованию механизма удовольствия на уровне организма. В силу этого социализация в большой мере обусловлена наличием постоянных близких отношений между маленькими детьми и взрослыми, причем в эти отношения глубоко вплетаются эротические мотивы и связи. Эта совокуп­ность условий, которые со времен Фрейда мы стали понимать гораздо полнее, является существенным аспектом функционирования систем род­ства во всех человеческих обществах. Родство всегда связано с упорядоче­нием эротических отношений взрослых, их родительского статуса, статуса нового поколения и с упорядочением самого процесса социализации (см.: Parsons and Bales, 1955). Эта эволюционная универсалия существует во всех обществах, хотя се формы и отношения к другим структурным образованиям бесконечно варьируются.

Система родства требует некоторых постоянных нормативных установ­лений для ежедневной жизни, включающих как органические и психоло­гические, так и социальные факторы. В силу этого она является зоной взаимопроникновения систем поведения, личности и социальной системы, с одной стороны, и физического окружения — с другой. Следствием этого становится институциализация места проживания и образование такого социального элемента, как домохозяйство. Люди, принадлежащие к од­ному домохозяйству, образуют единое целое. Они имеют общее место проживания — либо постоянное, такое, как хижина или дом, либо времен­ное, такое, как «лагерь». В большинстве обществ в этом физическом и социальном окружении люди спят, готовят пищу, едят и отправляют сексуальную функцию (по крайней мере, формально одобряемую). Домо­хозяйство во всех его вариациях является первичным элементом единения в социальных системах.

Статус взрослого, формально различаясь во всех обществах, везде предполагает определенную автономную ответственность. Индивид в рам­ках коллективной организации оказывает какие-то свои услуги. В резуль­тате долгого эволюционного процесса в современных обществах оказание услуг ннституцнонплизнруется в основном в виде профессиональных ролей в рамках имеющих закрепленные функции коллективов или бюрократи­ческих организаций. Так или иначе, первичное функциональное отношение между взрослыми индивидами и обществами, в которых они живут, связано с тем вкладом, который они вносят посредством оказания услуг, а также

с тем удовлетворением и вознаграждением, которые они за это получают от общества. В достаточно дифференцированных обществах способность к производству услуг становится мобильным ресурсом, распределяемым через рынок. Когда эта стадия достигнута, мы можем говорить об услугах как продукте экономического процесса, доступном для «потребления» в неэко­номических контекстах.

В большинстве обществ места проживания и труда людей обычно не разделяются. Там, где такое разделение существует (преимущественно в развитых городских сообществах), два этих места задают пространственную ось обыденной жизни индивида. Кроме того, эти два места должны быть взаимно доступны — данное функциональное требование является необ­ходимым для формирования экологической структуры современного города.

Многообразие функциональных отношений между личностью и средой должно быть рассмотрено и в других контекстах, связанных с социальной системой. Ценностные привязанности индивида и их поддержание изна­чально связаны с культурной системой, особенно в рамках ее взаимодей­ствия с обществом через религию. Поддержание адекватных уровней мо­тивации зависит главным образом от социальных структур, связанных с социализацией, особенно с родством. Хотя физическое здоровье — это вопрос самостоятельный, но он часто смыкается с важной, но менее определенной областью психического здоровья и с желанием больного восстанавливать здоровье. По-видимому, ни одно общество не существует без механизма положительной мотивации, действующего посредством «те­рапевтических» процедур (см.: Nelson, I965). Во многих обществах эти процедуры носят преимущественно религиозный или магический характер, но в современных обществах они перерастают в прикладную науку. И все же они никогда не противостоят механизмам родства; скорее терапия в целом дополняет родство, которое является главной гарантией безопасности личности.

Как это ни удивительно, но отношение между личностью и социальной системой, социально структурированное через услуги, образует базисную единицу для политического аспекта обществ (см.: Parsons, 1966). Для достижения важных с точки зрения коллектива целей политические струк­туры организуют коллективные действия — как на широкой, охватываю­щей все общество основе, так и на более узкой, ограниченной территори­ально или функционально. На высокой стадии политического развития требуется дифференциация статуса взрослого населения по двум парамет­рам. Первый определяет уровни ответственности за координацию коллек­тивных действий и устанавливает институты лидерства и авторитета. Второй связан с уровнями компетенции, знаний, умений и т.п. и при формировании коллективного мнения наделяет большим влиянием профес­сионалов. Обособление политической системы от матрицы социетального сообщества предполагает инстптуционализацию высоких статусов в обоих этих контекстах, часто в очень сложных комбинациях. Соотношение таких статусов с религиозным лидерством, и особенно степень дифференциации между лидерством религиозным и политическим, также могут серьезно усложнить ситуацию. К усложнениям приводит прежде всего необходимость легитимации не только социетального порядка, но также и политического авторитета.

Ниже в кибернетической модели иерархии располагается еще один источник возможных сложностей. Как мы отмечали ранее, поддержание нормативного порядка требует различных способов его осуществления и очень значительной — если не полной — согласованности с поведенчески­ми ожиданиями, формируемыми посредством ценностей и норм. Самым главным условием подобной согласованности является интернализация (усвоение. — Прим.пер.) ценностей и норм общества его членами, посколь­ку подобная социализация лежит в основе консенсуса социетального сооб­щества. В свою очередь, социализация в качестве основания консенсуса усиливается взаимными интересами, особенно экономическими и полити­ческими. Ни одно общество не может поддерживать стабильность, имея в виду потенциально возможные конфликты и кризисы, если интересы его граждан не определяются солидарностью, внутренней лояльностью и вза­имными обязательствами.

Помимо консенсуса и взаимных интересов в обществе сохраняется потребность и в механизме принуждения. Данная потребность объясняется необходимостью авторитетной интерпретации институционализированных нормативных предписаний. Для этой цели все общества используют неко­торые «правовые» процедуры, с помощью которых можно без применения насилия выносить решение о правильности или неправильности тех или иных действий и удерживать индивидов от поступков, направленных на удовлетворение собственных желаний в ущерб интересам других лиц.

В силу территориальной общности места жительства, работы, религиозной и политической деятельности и других факторов поддержание нормативного порядка не может быть отделено от контроля за поведением в границах определенной территории. Функция управления должна включать ответст­венность за сохранение территориального единства нормативного порядка общества. Этот императив имеет внутренний и внешний аспекты. Первый касается условий навязывания общих норм и облегчения выполнения необ­ходимых функций различными элементами общества. Второй направлен на предотвращение разрушительного вмешательства со стороны не-членов со­общества. Наличие органических потребностей и потребностей в месте проживания объединяет оба этих аспекта: и в том, и в другом случае крайним средством предотвращения разрушительного действия является использо­вание физической силы (см.: Parsons, 1964). Применение силы возможно в различных формах, в частности в форме защиты от угрозы извне или лишения свободы (передвижения) внутри данной территории. Контроль (или нейтра­лизация) организованного использования силы является одной из функцио­нальных потребностей социетального сообщества. В высокодифференциро­ванных обществах это всегда предполагает некоторую степень правительст­венной монополизации социально организованной силы.

Таким образом, первичной потребностью общества в отношении состав­ляющих его личностей является мотивация их участия, основанная на согласии с нормативными предписаниями. Эта мотивация имеет три уровня. Первый — высоко генерализированная приверженность ценностным образ­цам, непосредственно связанным с религиозными ориентациями. Второй — это «субстрат» личности: будучи сформированным в период ранней соци­ализации, он связан с эротическим комплексом, мотивационным значением родства и других интимных отношений. Третий уровень — это уровень, более непосредственно связанный с услугами и инструментальной деятельностью, которая различается в зависимости от целей и ситуаций. Эти уровни личности, грубо говоря, соответствуют суперэго, ид и эго по фрейдовской классификации.

Связь личности с организмом и организма — с физическим миром проявляется в двух контекстах. Первый включает .общие органические процессы, которые обусловливают адекватное функционирование лично­сти, особенно в том, что касается родства, места жительства и здоровья. Второй — это отношение между физическим принуждением и проблемой поддержания единого социетального нормативного порядка на всей терри­тории.

Организм и физическое окружение как среды общества

Анализ связей социальной системы с ее органической основой и затем с физическим миром следует начать с рассмотрения необходимых физиче­ских условий органической жизни. Первичным, конечно, является обеспе­ченность пищей и жильем, однако для всех известных обществ этот список значительно шире. Технология, от относительно простых орудий и навыков первобытных людей до очень сложных современных систем, является социально .организованным способом активного воздействия на объекты физической среды с целью удовлетворения желаний и потребностей людей. В предельном случае социальная организация включает лишь обучение ремесленников, работающих индивидуально. Но если технология играет существенную роль, то и в этом случае ремесленник вряд ли может оставаться полностью изолированным от других ремесленников (помимо обучавшего его мастера). Более того, если его работа специализирована, должна существовать организованная система отношений с потребителями его продукта и, вполне возможно, с поставщиками материалов и оборудо­вания. В самом деле, не может существовать ремесла, полностью отделен­ного от социальной организации.

Технологические процессы очевидным образом служат реализации че­ловеческих потребностей и желаний. Технические навыки зависят от куль­турной системы: вклад отдельного человека в сумму технических зна­ний — это всегда приращение, а не создание полностью «новой системы». Более того, технологические задачи всегда решаются в рамках социально определенной роли. Результаты в большинстве случаев, хотя и не всегда, являются следствием коллективно организованных процессов, а не труда одного человека. Так, исполнительские или координирующие функции реализуются в рамках многообразных социальных отношений с потреби­телями, поставщиками, рабочими, исследователями и т.д.

Технология, таким образом, — это прежде всего физический элемент комплекса, ядром которого является экономическая система. Экономика — это тот аспект социетальной системы, который функционирует не только для социального упорядочения технологических процедур, но, что более важно, и для включения их в социальную систему, и для контроля за ними в интересах социальных элементов, индивидуальных или коллективных (см.: Parsons and Smelser, 1956). Важными интегрирующими элементами являются здесь институты собственности, договорных отношений и регулирования условий занятости. В диффузных структурах первобытных и архаических обществ, в которых родство, религия и политические интересы являются преобладающими, элементы этого комплекса жестко фиксирова­ны. Тем не менее при определенных обстоятельствах в этих обществах развиваются рынки вместе с деньгами как средством обмена.

Технологическая организация, таким образом, должна рассматриваться как пограничная структура между обществом как системой н физико-ор­ганической средой. На социетальной стороне этой границы располагается экономика в качестве главной структуры, обеспечивающей связь с социетальным сообществом. Здесь, как диктует традиция экономической тео­рии, главной является функция размещения (allocation). Ресурсы должны размещаться для удовлетворения самых разнообразных потребностей, на­личествующих в любом обществе, а возможности их удовлетворения дол­жны размещаться между разными группами населения. Социально орга­низованные технологические разработки используются и в целях реализа­ции услуг. Поскольку услуги индивидов становятся подвижным и размещаемым ресурсом, они образуют экономическую категорию, о чем свидетельствует их объединение с физическими благами в любимом эко­номистами выражении «товары и услуги». Однако при включении индивида через систему найма в деятельность реализующей услуги организации он тем самым вовлекается в то, что в аналитических терминах называется политическим функционированием, то есть в организационный процесс, ориентированный на достижение специфических целей общества или его групп.

Эти соображения предполагают, что технология включается и в комп­лекс территориальных отношений, наряду с местом жительства. Действи­тельно, технология отделяется от места жительства только на поздних ступенях социальной эволюции (см.: Smelser, 1967), когда главным стано­вится местоположение «производства». Поскольку персонал выполняет дифференцированные профессиональные или сервисные роли, люди долж­ны работать там, где их услуги нужны, хотя это место должно быть скоординировано с местом жительства. Однако местоположение должно зависеть также от возможностей доступа к материалам и оборудованию и от перспектив реализации продукции. Рассмотренные экономические со­ображения имеют первостепенное значение прежде всего для производства в строгом смысле слова. Но в аналогичных терминах может быть проана­лизировано также и размещение органов административного управления или специализированного религиозного персонала.