ЛОКАЛИЗАЦИЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 

Допустим, а так оно и есть на самом деле, что с точки зрения общества как целого территория не есть область интереса вообще или некое монотонное и равномерно распределенное условие извлечения средств к жизни, а есть основание неравномерного распределения общественного интереса, так что если бы удалось разработать шкалу единиц общественного интереса к территории, а на ее основании нечто вроде «термометра», способного измерять интенсивность социальных чувств к территории, то в принципе можно было бы каждой точке на карте страны указать текущие значения этого

интереса на момент измерения. Особенностью распределения общественного интереса к территории является не только неравномерность распределения, но и его подвижность, изменчивость и даже смена ориентации.

Хорафас, например, анализируя различие ориентации промышленной и научно-технической революций, отмечает явное смещение с естественно-географических на интеллектуально-географические потенции: «Вовсе не случаен тот факт, что основанная на приложениях науки промышленность вырастает в США вокруг университетских городков, формируя новый тип города – «идеополис» или «город интеллекта». В каком-то отношении эта ситуация напоминает промышленную революцию XVIII в., когда заводы и фабрики, возникали вокруг месторождений угля, железной руды, окрест морских портов и т.д. Промышленность будущего будет тяготеть к центрам обучения и исследования, с тем чтобы эксплуатировать основное их сырье – интеллектуальный талант» (9, р.111-112).

Но естественные локализаторы интереса явно не потеряли своего значения. Если, например, в Антарктиде обнаружились запасы нефти и газа и Южно-Американские страны во главе с Чили уже сегодня делят шкуру неубитого пока медведя или пингвина, то разговор о полной смене, вех или ориентации не столь уж сегодня актуален. Капризы природы, положившей одно там, а другое здесь, деятельность геологов, открывающих эти к пилы, остаются достаточно сильным регионообразующим фактором и определителем неравномерности текущего распределения общественного интереса к территории.

Эта неравномерность, явно подверженная историческим колебаниям и изменениям, участвует, надо полагать, в формировании границ региона в его отличие от административно-политических единиц. В административно-политическом членении вся территория точно и ясно, что можно увидеть и на карте, разделена по не которой совокупности критериев на республики, районы централизованного и социально санкционированного распределения власти и ответственности, которое также образует иерархию, очевидно не совпадающую с иерархией регионов, о которой мы говорили выше. В отличие от административно-политической иерархия регионов не охватывает, пилимо, всей территории. Регионы возникают и существуют как своего рода «острова» на территории, между которыми могут существовать и прямые и опосредованные связи различной интенсивности.

Локализация как процесс регионообразования, оказывающий воздействие на формирование расселения, обнаруживает черты общения: связь с наличным контекстом, рост с опорой на реалии этого контекста, появление исторических экспликаций. Это обстоятельство, видимо, и ответственно за упоминавшийся уже выше ранжированный характер воздействия региональной системы на процессы расселения, за подтверждаемое

в исследованиях присутствие в структурах расселения закона Ципфа (4).

Вместе с тем, простое указание на закон Ципфа, как это обычно практикуется, оказывается явно недостаточным прежде всего потому, что закон этот относят только к численности населения, не входя в структурные детали. Положение в демографии и урбанистике резко отличается в этом отношении от положения в лингвистике или науковедении, где четко выделены уровни, на которых выявляется ранговое распределение, и соответствующие единицы. Текст, например, «природу лингвиста» можно измерять числом букв, слов, предложений и частотой использования букв или слов (предложения всегда уникальны), но закон Ципфа – частота умноженная на ранг величина постоянная  – выявляется только на уровне слов и соответствующей единицей распределения является не буква или предложение, а ассоциация букв – слово. Точно так же в науковедении массив дисциплинарного знания можно мерить листажем научных журналов, числом публикации вообще, числом публикаций, принадлежащих конкретным авторам, но закон Ципфа выявляется только в связях число публикаций – автор, так что и здесь единицей рангового распределения выступает ассоциативная единица: автор – его публикации, вносящая вполне определенную структуру в массив дисциплинарного знания.

В исследованиях по расселению таких ассоциированных единиц пока не выделено и дело обычно представляется так, будто изолированные индивиды, гонимы духом ранжирования и соответствующим законом, «наполняют» города и веси страны но некоторому предустановленному правилу, что и выявляется в законе Ципфа. При этом не учитывается, что миграция диссоциированных индивидов, а она бесспорно имеет место и во многом ответственна за динамику перераспределения населения по регионам, городам и селам, есть лишь начальный этап становления ассоциативных связей между индивидами (семья, коллектив, работа), превращение «свободного» существования индивидов как естественных единиц народонаселения и перевода индивидов в «связанное» состояние участия в многообразных ассоциациях, удерживающих индивидов именно в этом регионе, городе, селе.

Если регионообразующие детерминанты, выявляясь как социальные потребности и нужды, позволяют совершать путь сверху, рассматривать регионы и их локализацию на пересечение социальных и эконом-графических факторов, то выделение ассоциированных единиц рангового распределения населения открывает для анализа путь снизу, путь описания регионов в терминах человеческой размерности и человеческой вместимости как условий осуществимости устойчивого существования любых регионов. В случае с Братском, например, Ангара, возможность энергетического ее использования достаточно

порцию объясняют «сверху» возникновение и развитие соответствующего региона, смену доминант – изначально энергетическая, по завершении строительства ГЭС энергоемкие производства различных министерств и ведомств. Тот же факт, что Братск стал своего рода классикой ведомственного сепаратизма, ни Ангара, ни ее энергетические возможности не объясняют. Причины следует искать в очевидных нарушениях структуры ассоциативных связей, начиная с семейных, вызывающих неоправданно большие непроизводительные потери времени, что усложняет жизнь населения.

В отличие от регионообразующих детерминант, очевидно связанных с локальной спецификой – с географическими и историческими факторами – ассоциативная характеристика региона явно универсальна, производна в общем-то от схожих и достаточно унифицированных потребностей индивидов (семья, коллектив, работа, жилье, транспорт, снабжение, обслуживание и т.п.). Этот универсализм ассоциативной или социо-инфраструктурной характеристики позволяет, с одной стороны, сравнивать города, регионы и другие места расселения, а с другой, – теоретически обосновывать предельные значения составляющих этой характеристики, реализовать которые практически невозможно, но стремиться к достижению которых как к конечной цели следует в каждом конкретном случае. Невозможно, например, реализовать такую ассоциативную идиллию, в которой каждая женщина находила бы себе мужа, все семьи жили бы в изолированных квартирах в двух шагах от работы и в трех от детского сада и школы, чтобы рядом были магазины, библиотеки, кино, театры, институты соответствующего профиля для повышения квалификации и т.п., но стремиться к оптимальным значениям всех этих и других составляющих – открытых возможностей повседневной жизни, к минимальным непроизводительным затратам времени никому не заказано.