Т.Ю. Черкашина. Субъективно нормальный доход: факторы дифференциации

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

Бесспорен тот факт, что одним из следствий экономических преобразований в современной России стало уменьшение реальных доходов значительной части населения. Снижение материального положения является результатом как высоких темпов инфляции в первой половине 90-х г.г., так и недостаточно эффективной структурной перестройки экономики, породившей масштабные невыплаты заработной платы и пенсий. Многие виды деятельности, приносившие ранее относительно высокие доходы, оказались малодоходными в условия создания рыночных основ экономики. Но отсутствие мотивации достижения успеха, пассивность, высокая оценка традиционных форм труда (тяжелый физический труд) и недооценка современных (умственный труд, менеджмент) сдерживают адаптацию к новой экономической ситуации. Снижение уровня жизни вызвало более острое восприятие материальных проблем, которые для многих отодвинули иные трудности на задний план.

Но это были не единственные изменения. Страна стала более открытой для связей с мировым сообществом. И вместе с потоком новых потребительских товаров в нашу реальность вошли новые стандарты потребления, иные материальные символы социального статуса. Влияние материалистических ценностей западного общества в России проявилось в первую очередь в области потребительских ориентаций.

Проблема. Выдвижение материальных проблем на первый план, постоянная пропаганда (через рекламу, западные фильмы) материальных символов новой жизни привели к тому, что материальные аспекты жизни в сознании россиян потеснили другие (культурные, социальные, политические, личностные). И вопрос «нормально ли Вы живете?» теперь подразумевает «хватает ли Вам денег, чтобы жить нормально?». У «нормальной» жизни появился денежный эквивалент, для измерения которого социологи предлагают назвать величину дохода, который, по мнению респондента, позволил бы его семье жить нормально.

Нормальный доход — это прежде всего залог обеспечения условий жизни, которые приемлемы для индивида. И величина расхождения нормального, по мнению индивида, и действительного положений отражает не только то, насколько комфортны для человека сложившиеся материальные условия жизни, но и степень развития притязаний. Превышение нормального дохода над действительным является необходимым условием для выработки стратегий экономической деятельности семьи в экономике, ориентированной на рост. В то же время значительное превышение нормального дохода над действительным может свидетельствовать о нереалистичности достижения нормального дохода. Зарубежными учеными давно установлено, что величина результата, который индивид хотел бы в принципе достичь, всегда выше реально ожидаемого. Американскими социологами это частично подтверждено в области дохода: большинство респондентов ожидает зарабатывать меньше, чем, по их мнению, им необходимо, чтобы жить комфортно.

Следовательно, большое расхождение между нормальным и действительным доходом может указывать на то, что респонденты желают много, но не ожидают иметь результатом своих усилий более высокий доход. Но американское исследование выяснило, что есть и меньшинство, которое ожидает зарабатывать столько, сколько им необходимо, или даже больше. И в данной работе предпринята попытка не только выяснить, каковы общие представления о нормальном доходе, но и определить, возможно ли сегодня в России жить в тех материальных условиях, которые «нормальны» для респондента.

Представления о нормальных условиях жизнедеятельности, а следовательно и нормальном доходе, конечно же, неоднородны. Для тех, кто постоянно живет в стесненных обстоятельствах, может оказаться достаточным, или нормальным, удовлетворение первоочередных, насущных потребностей. А для тех, кто преодолел ступень удовлетворения насущных потребностей, нормально удовлетворение более широкого спектра запросов. При исследовании советскими социологами субъективных оценок материального положения также предполагалось, что различные категории населения, выделенные не только по уровню дохода, но по образовательному статусу, месту жительства, возрасту имеют разные запросы, разные референтные образцы потребления. Но сегодня вследствие социально-экономических трансформаций в России на фоне массового абсолютного снижения реальных доходов по сравнению с началом 90-х гг. повысилась значимость материальных ценностей; успех материальный стал синонимом успеха социального. В какой мере в этих условиях представления о нормальном доходе стали определяться социальным статусом, стали ли они определяться лишь действительным доходом?

Обнаружено, что многообразие представлений о «нормальной жизни» приводит к тому, что представления россиян о нормальном доходе оказываются дифференцированными сильнее, чем представления о прожиточном минимуме или доходе, получая ниже которого, семья считается бедной. Все исследования также фиксируют тот факт, что действительные доходы большинства россиян ниже доходов, которые они считают нормальными и такое положение характерно не только для середины 90-х г.г., но и для более ранних периодов. Однако с ростом дохода респондента (или его семьи) уменьшается разрыв между величиной желаемого и действительного доходов.

Среди причин дифференциации представлений о доходе, нормальном для семьи, в первую очередь выделяют действительный доход опрашиваемых. Но следует учитывать не менее важный фактор — инфляционные оценки и ожидания населения. Респонденты, ожидающие большего или такого же роста цен, указывают более высокий уровень нормального дохода в сравнении с более низкими оценками тех респондентов, кто уверен в снижении темпов инфляции, и это характерно для всех доходных групп. Выявлено также, что изменение во времени среднего для совокупности значения реального душевого дохода влечет изменение и величины нормального дохода.

Предположение, что запросы к материальным условиям жизни основываются не только на реально достигнутых благах, но и зависят от ценностных ориентаций и развитости материальных потребностей индивида, получило подтверждение в работе зарубежных социологов. Они установили, что доход, необходимый для удовлетворения потребностей, среди тех, кто ценит материальное обладание и материальный успех, на 50% выше такого же дохода, названного теми, кто не ставит данные ценности в число приоритетных.

Информационной базой исследования являются данные второго этапа Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения (РМЭЗ), осуществленного Институтом социологии РАН совместно с Университетом Северной Каролины (США) и Института питания Академии медицинских наук. Отличительная его особенность — периодическое обследование практически одной и той же совокупности семей. В исследовательском проекте используются данные трех волн: опросы проводились в ноябре — декабре 1994, октябре 1995 и октябре 1996 гг. В каждой волне опрашивались члены почти 4 тыс. домохозяйств 38 регионов России.

Основные понятия. Величина, указанная в ответе на вопрос: «Сколько денег нужно Вашей семье в месяц, чтобы жить нормально?», будет называться далее как субъективно нормальный доход семьи (СНДС). Размер дохода, указанный в ответе на вопрос «Каким был денежный доход всей Вашей семьи в течение последних тридцати дней?», определяется как действительный доход семьи (ДДС).

Вопрос о субъективно нормальном доходе относился к семье респондента. Чтобы уменьшить влияние численности семьи на данную величину, совокупный размер СНДС был разделен на размер семьи. Соответственно, новая переменная называется душевой субъективно нормальный доход (ДСНД). С действительным доходом семьи была проделана та же процедура, и получившаяся переменная определена как душевой действительный доход (ДДД).

Исследование строится на предположении, что субъективно нормальный доход — это интегральный показатель, являющийся функцией действительного дохода, которым располагает семья, размера и структуры домохозяйства, социального статуса респондента, а также развитости его потребностей, ориентации на потребительское поведение референтной группы, структуры ценностных приоритетов, сравнения с материальным положением в прошлом. Иными словами, мнение о том, какой доход в месяц может обеспечить нормальную жизнь семьи, строится на объективной (доход, которым располагает семья) и субъективной основе, лежащей в области сознания респондента. Социальный статус семьи и респондента, пол, возраст опрашиваемого, место проживания и размер домохозяйства будут как определять величину дохода, так и оказывать влияние на формирование субъективных факторов притязаний.

Данное исследование включает два этапа работы: первый акцентирует внимание на выявлении моментных взаимосвязей и их устойчивости, а второй — на характере и анализе причин изменений представлений о нормальном доходе в России в середине 90-х г.г.

Были сформулированы следующие задачи:

выявить, насколько велик нормальный доход в представлении россиян по сравнению с их действительным доходом, как изменяется соотношение данных показателей по мере увеличения дохода;

установить характер зависимости субъективной оценки нормального дохода от следующих факторов: доход семьи, личный доход респондента, его демографические характеристики (пол, возраст), социальный статус семьи и респондента, размер семьи;

сравнить силу влияния данных факторов на оценки респондентов из семей разного уровня достатка;

сравнить представления о субъективно нормальном доходе с иными оценками собственного материального положения, в частности, удовлетворенностью им;

проверить устойчивость выявленных взаимосвязей в ходе трех опросов.

Рассмотрим полученные результаты.

Что стоит за величиной субъективно нормального дохода? В представлениях трех россиян из четырех скромное, но более или менее приличное существование должен обеспечивать прожиточный минимум. А так как все опросы показывают, что нормальным считается доход выше прожиточного минимума, представляемого респондентами, то нормальный доход должен обеспечивать более, чем скромную жизнь, то есть удовлетворение спектра потребностей, выходящих за рамки необходимых.

Данные мониторинга подтвердили, что субъективно нормальный доход выше действительного дохода, который позволял респонденту не беспокоиться, что он не сможет обеспечить себя самым необходимым в ближайшие 12 месяцев (Табл. 1).

В среднем действительный доход минимального достатка составляет немногим больше половины от субъективно нормального. Причина таких различий, возможно, не только в том, что прямые количественные оценки нормального дохода могут делаться приблизительно, спонтанно, без скрупулезных расчетов, эмоционально, а также в том, что величина субъективно нормального дохода отражает тот уровень обеспеченности, который позволяет не испытывать насущных материальных проблем, перешагнуть порог беспокойства об обеспечении материальных условий существования. Нормально жить означает иметь больше необходимого.

Таблица 1. Соотношение душевых субъективно нормального дохода и дохода, который позволяет не беспокоится за обеспеченность своей семьи самым необходимым в ближайшие 12 месяцев

 

Доход

Годы

 

1994

1995

1996

Душевой субъективно нормальный доход

1.0

1.0

1.0

Доля действительного душевого дохода в величине ДСНД тех, кто не очень обеспокоен

0.53

0.58

0.52

Кто совсем не обеспокоен

0.65

0.57

0.60

 

Как велики притязания россиян? Иными словами, как соотносятся действительные доходы отдельного человека с денежным эквивалентом нормальной для него жизни?

В качестве ключевой характеристики здесь рассматривается относительное превышение душевого субъективно нормального дохода над душевым действительным доходом. Относительная, потому что действительный доход — это фундамент для достижения желаемого дохода. Цена преодоления одной и той же абсолютной разницы при высоком доходе меньше, чем при низком.

Два рассматриваемых периода — 1994-95 гг. и 1995-96 гг. — примечательны тем, что за первый произошло общее снижение реальных (индексированных) доходов населения страны, а во втором — их повышение (по сравнению с предыдущим периодом). Такой характер изменений доходов зафиксирован как в данных мониторинга (Табл. 2), так и в данных Госкомстата.

Как мы видим, повышается среднее соотношение представлений о нормальном  доходе  и объективных характеристик  дохода — от 4.17 в 1994 до 4.76 в 1995 и до 5.16 в 1996 г. Увеличение происходит за счет роста соотношения переменных внутри наименее обеспеченных групп. Такой характер изменения в соотношении субъективно нормального и действительного доходов между первой и второй волнами опросов объясняется более заметным снижением реального дохода по сравнению со снижением ДСНД, главным образом в первых четырех КВИНТИЛЯХ тогда как между второй и третьей волнами представления о нормальном доходе выросли в большей мере, чем действительный доход (Табл. 3), что и привело к увеличению их среднего соотношения.

Таблица 2. Средние значения индексированных доходов в разных квинтилях по душевому действительному доходу (в % к предыдущему опросу).

 

квинтили

1995

1996

(в указанном году)

ДДД

ДСНД

ДДД

ДСНД

1(самые бедные)

29.6

75.8

43.8

113.5

2

55.8

69.9

69.8

103.8

3

57.4

75.8

90.1

113.0

4

68.0

85.0

106.6

111.0

5 (самые богатые)

112.9

87.1

149.2

113.2

Вся совокупность

75.7

80.1

107.7

111.2

 

Можно назвать несколько причин, по которым представления о нормальном доходе изменялись.

Вследствие открытости общества произошли изменения в запросах, вызванные появлением новых образцов потребления, распространяемых средствами массовой информации или знакомых через собственный повседневный опыт (попутно отметим, что освоение современной западной культуры наиболее интенсивно происходит скорее именно в области потребления, чем в области трудовой деятельности).

Таблица 3. Соотношение душевых субъективно нормального и действительного доходов респондентов разного достатка.

 

квинтили по ДДД

 1994

 1995

 1996

1-ый (самые бедные)

 9.6

 12.9

 13.9

2-ой

 3.6

 3.9

 4.3

3-ий

 3.3

 3.2

 3.2

4-ый

 2.8

 2.9

 2.7

5-ый (самые богатые)

 1.9

 2.1

 1.9

Всего

 4.2

 4.7

 5.2

 

Ослабление идеологического контроля государства за повседневной жизнью россиян привело к ослаблению контроля и за потребительскими ориентациями: стало можно хотеть много. При слабой насыщенности потребительского рынка (и при невозможности заполнить его в необходимых количестве и пропорциях в принципе) контроль государства над потреблением выражался в том числе через пропаганду «разумных» потребностей. Как результат — превышение желаемого дохода на одного члена семьи над реальным составляло не более половины от реального (а не в пять раз, как в 90-е г.г.).

Еще одна причина может заключаться в том, что реальный доход семьи становится главным средством доступа к материальным благам, таким, как жилье, санаторно-курортное лечение, автомобиль и прочим ранее дефицитным товарам, которые до 90-х г.г. можно было получить иными путями: через фонды общественного потребления или близость к каналам перераспределения. То есть возрастает ценность денег как таковых: то, что можно было «достать», теперь можно купить. Осознание этого факта влияет на представления о нормальном доходе.

Возможно также, что высокая инфляция в середине 90-х г.г. сделала проблематичным сбережение ради накопления денежных средств для крупных покупок. Поэтому респонденты желают иметь столько денег, сколько необходимо, чтобы как можно быстрее совершить желаемые покупки. Кроме того, снижение сберегательной активности, зафиксированное мониторингом, привело к активизации сферы потребления в противовес к сфере сбережения. И как следствие — желанию иметь сейчас как можно больше денежных средств.

Обнаруживается устойчивая зависимость уровня притязаний от реального статуса в иерархии по душевому доходу: чем выше занимаемое индивидом положение, тем меньше разница между действительным и нормальным для него доходом. Тем не менее превышение ДСНД над ДДД характерно не для всех респондентов. В 1996 г. в 4,6% случаев (в 1995 — 4,2%, в 1994 — 5,6%) субъективно нормальный доход составлял менее 0,8 от действительного, а в 6,3% ответов (в 1995 — 7,7%, 1994 — 8,2%) был примерно равен ему, составляя от 0,8 до 1,2 действительного дохода. Однозначно выделить социальную группу, которой свойственен такой характер притязаний, нельзя: во всех опросах четкой зависимости низкого уровня притязаний к нормальному доходу от профессионального, образовательного, территориального и т.п. статусов не прослеживается. Но уверенно можно говорить, что равенство нормального и действительного доходов определяется высоким уровнем достатка. В 1996 г. 76,8% (79,0% в 1995 г. и 72,1 % в 1994 г.) из тех, кто считает нормальным доход, составляющий меньше 0,8 от действительного, входят в число 20% самых богатых респондентов. Среди тех, кто назвал нормальным доход, составляющий от 0,8 до 1,2 от действительного, доля богатых — 50,8% в 1996 г. (49,8% в 1995 г. и 37,9% в 1994 г.), а из четвертого квинтиля — 24,9% (26,5% и 33,9% соответственно).

Сокращение соотношения ДСНД:ДДД с увеличением дохода вплоть до превышения ДДД над ДСНД позволяет предположить, что существуют ограничители роста притязаний к нормальному доходу, под действием которых при росте первого второй увеличивается до определенного предела. Ограничителями роста могут выступать и социальный стандарт нормальной жизни, и тот факт, что высокий доход позволяет без проблем удовлетворять насущные потребности в жилье, питании, здоровье как таковых (то есть респонденты уже живут нормально), и любое повышение дохода удаляет их от «нормальности» к богатству. Наличие некоторого социального стандарта нормальной жизни, который возникает под воздействием достигнутого уровня потребления в обществе в целом и в поведении референтных в сфере потребления групп, придает относительный характер порогу денежного эквивалента нормальной жизни.

Как видно на рис. 1, представления о субъективно нормальном доходе растут параллельно росту действительного дохода, однако в представлении самых обеспеченных увеличение ДСНД прекращается несмотря на повышение ДДД.

Рис. 1. Средние значения душевых действительного и субъективно нормального доходов в разных доходных группах, 1996 г.

Примечание: Распределение душевого действительного дохода дробиться на 25 групп, а последняя группа делится еще на десять подгрупп. Для всех групп и подгрупп рассчитывается средние значения ДДД и ДСНД.

Такая же картина характерна и для предыдущих двух опросов. Предположение о том, что среди наиболее обеспеченных (25-ая группа) низким соотношением ДСНД:ДДД отличаются те, кто попал сюда из низких статусных групп, не успев изменить представления о величине нормального дохода, подтвердилось отчасти. Действительно, респонденты совершившие значительную восходящую мобильность по доходу, отличаются низким уровнем притязаний (среди них у трех пятых величина ДСНД ниже или примерно равна величине ДДД). Но одновременно такая же картина характерна и для тех респондентов, которые сохранили очень высокий статус по доходу в течение года. То есть большинство индивидов с устойчиво высоким доходным статусом утверждают, что нормально можно жить при более низком уровне обеспеченности, чем их собственный.

Субъективно нормальный и действительный доходы: сила взаимосвязи. Коэффициент корреляции Спирмана для количественных переменных, в данном случае душевых субъективно нормального и действительного доходов, равный 0.492, 0.480 и 0.457 (соответственно в 1994, 1995 и 1996 г.г.), говорит о наличии зависимости этих переменных: повышение действительного дохода предполагает повышение притязаний в абсолютных выражениях. Более детальное представление дает анализ таблицы сопряженности ранговых переменных (Табл. 4).

Таблица 4. Сопоставление объективной и субъективной иерархии по доходам в 1996 г.

 

Группы по действительному душевому доходу

Группы по субъективно нормальному душевому доходу (доля от среднего значения распределения)

Всего

(доля от средн. значения распределения)

1

2

3

4

5

6

7

 

1 (менее 0.25)

14.5

40.4

17.5

14.5

7.9

3.9

1.3

100.0

2 (0.26 — 0.5)

7.6

34.0

18.0

18.5

11.7

4.6

5.6

100.0

3 (0.51 — 0.75)

2.1

33.8

19.9

25.5

7.4

6.0

5.3

100.0

4 (0.76 — 1.00)

2.1

18.0

18.7

28.3

14.8

8.8

9.2

100.0

5 (1.01 — 1.25)

3.6

8.2

19.0

32.7

14.3

8.8

13.6

100.0

6 (1.26 — 1.75)

 

8.8

9.4

28.1

17.5

14.0

22.2

100.0

7 (больше 1.76)

0.4

6.3

7.5

15.4

14.2

18.8

37.5

100.0

Вся совокупность

4.4

24.5

16.5

22.6

11.8

8.4

11.7

100.0

Анализ таблиц сопряженности подтвердил предыдущий вывод: менее обеспеченные респонденты указывают субъективно нормальный доход из первых групп распределения. Например, половина респондентов из самых бедных семей указала субъективно нормальный доход в два раза меньше среднего, а две пятых респондентов из самых богатых семей выбрали субъективно нормальный доход из последней, самой богатой, группы. Соответственно, средний размер дохода предполагает и средний размер притязаний в абсолютных величинах. Свидетельством тесной связи ранговых переменных — объективной и субъективной доходных иерархий — является значение коэффициента ранговой корреляции Спирмена: 0.446 в 1996 г. (0.436 в 1995 г. и 0.447 в 1994 г.).

Сопоставление вышеописанных подходов к анализу связи дохода семьи и субъективно нормального дохода позволяет сделать следующий вывод: какой высокой ни была бы относительная разница между желаемым и действительным доходами, место семьи в субъективной иерархии по доходу в большинстве случаев близко к месту в объективной иерархии. Как бы много респонденты ни желали (в рамках нормальности, характерной для того социального статуса, который респондент занимает), выбор значения субъективно нормального дохода ограничен действительным доходом.

Статусная обусловленность представлений о нормальном доходе. Необходимо учитывать, что количественные оценки даются индивидами, потому эти оценки не только имеют в своей основе реальные характеристики дохода, но и испытывают влияние личностных особенностей индивидов. Из всего множества и разнообразия последних в данной работе были выбраны объективные характеристики социального статуса респондента: кроме душевого дохода, в анализ были включены размер личного дохода респондента (заработная плата, приработки, вознаграждения, пенсии, пособия, стипендии и т.п.), а также возраст, образование, место проживания респондента, основное занятие и тип собственности предприятия, на котором он/она работает. Важно было проверить исходное предположение о том, оказывают ли статусные различия непосредственное влияние на величину желаемого дохода или это влияние опосредуется доходом, который имеют семьи респондентов разного социального статуса.

При рассмотрении влияния на величину СНД как действительного дохода, так и статусных характеристик респондента предполагалось, что характеристики статуса могут выступать самостоятельными факторами предпочтений. Например, индивиды с одинаковым доходом, но с разным уровнем образования, будут называть разные величины субъективно нормального дохода.

Поскольку переменные «субъективно нормальный доход семьи», «действительный доход семьи», «личный доход респондента» и «размер семьи» количественные, для каждого квинтиля по совокупному доходу домохозяйства был проведен регрессионный анализ, который выявил тенденцию снижения значимости размера семьи и увеличения значимости действительного дохода в определении размера СНД с ростом материального положения семьи. Очевидно, и это подтверждено данными, более высокий совокупный доход имеют более многочисленные семьи. Обнаруженная тенденция может свидетельствовать о том, что при определении денежного эквивалента нормальной жизни респонденты из больших семей ориентируются скорее не на достигнутый уровень потребления каждого члена семьи, а в большей мере на размеры потребления всего домохозяйства.

Одномерный дисперсионный анализ показал, что различия в величинах душевого субъективно нормального дохода, называемых респондентами разных рангов всех частных статусных иерархий, значимы. Действительно, более высокое образование, более молодой возраст, большая степень урбанизации места жительства предполагает и большую величину ДСНД. Например, если принять средний душевой доход, который хотели бы иметь респонденты старше 70 лет в 1996 г. за единицу, то нормальный доход лиц до 30 лет будет равен 1,8. Субъективно нормальные доходы закончивших школу и имеющих высшее образование соотносятся как 1:1,8. Для жителей Москвы и Санкт-Петербурга нормальным считается доход, в два раза превышающий ДСНД жителей сельской местности. В среднем притязания к нормальному доходу работающих на государственном предприятии в 1,8 раз меньше притязаний работающих на собственном предприятии. Нормальный доход в представлении пенсионеров в 1,6 раз меньше нормального дохода работающих и в 2,6 раз меньше, чем в представлении предпринимателей.

Наибольшие различия проявились в притязаниях к нормальному доходу респондентов разного материального положения. Средний ДСНД, названный наиболее обеспеченными (из высшего квинтиля по ДДД), в 2,64 выше ДСНД, названного наименее обеспеченными. Сравнение стандартизованных, то есть приведенных к одной сравнимой величине, коэффициентов корреляции и F-отношений показало, что хотя различия в величине ДСНД связаны со статусными характеристиками, связь с действительным доходом гораздо сильнее.

Но является ли влияние характеристик социального статуса непосредственным или оно выражается через величину действительного дохода, которая обеспечивается социальным положением?

Таблица 5. Различия в величине среднего душевого субъективно нормального дохода респондентов разных социальных статусов и статуса по душевому доходу (в руб., 1996 г.; в паре сравниваемых значений меньшее принято за 1).

 

Характеристики социального

вниутриквинтильная

дифференциация

межквинтильная

дифференциация

статуса

I квинтиль

V квинтиль

I квинтиль

V квинтиль

Москва, Санкт-Петербург

Сельские поселения*

1.5

1.0

1.6

1.0

1.0

1.0

1.9

1.8

Пенсионеры

Работающие

1.0

1.2

1.0

1.8

1.0

1.0

1.5

2.2

Образование ниже среднего

Высшее

1.0

1.4

1.0

1.4

1.0

1.0

1.7

1.8

До 30 лет

61 год — 70 лет

1.1

1.0

1.9

1.0

1.0

1.0

2.5

1.5

 

Выяснилось, во-первых, что более высокий размер субъективно нормального дохода указывают члены той статусной группы, которая имеет более высокий средний действительный доход. Во-вторых, представления о нормальном доходе респондентов одного уровня материальной обеспеченности, но разного социального статуса, различаются слабее, чем представления индивидов одинакового статуса, но стоящих на разных ступенях иерархии по доходу (Табл. 5).

Во мнениях более обеспеченных респондентов больше дифференциации, чем во мнениях менее обеспеченных. Это подтвердил и одномерный дисперсионный анализ (Табл. 6).

Таблица 6. Дифференциация душевых субъективно нормального и действительного доходов в крайних квинтилях в зависимости от статуса респондента (F-отношения; в скобках указаны число степеней свободы и уровень значимости)

 

Характеристики социального

Душевой субъективно нормальный доход

Душевой действительный доход

статуса

I квинтиль

V квинтиль

I квинтиль

V квинтиль

1994

Образование

0.394 (3; 0.757)

4.619 (3; 0.003)

0.621 (3; 0.602)

0.297 (3; 0.828)

Степень урбанизации населенного пункта

 

4.710 (4; 0.001)

 

4.303 (4; 0.002)

 

11.636 (4; 0.000)

 

0.742 (4; 0.564)

Характер экономической активности

0.995 (7; 0.434)

2.843 (7; 0.006)

3.108 (6; 0.005)

7.796 (6; 0.000)

Возраст респондента

1.674 (5; 0.139)

7.142 (5; 0.000)

3.865 (5; 0.002)

4.199 (5; 0.001)

Форма собственности предприятия — места работы респондента

 

 

1.945 (4; 0.101)

 

3.247 (4; 0.012)

 

2.200 (4; 0.068)

 

1.430 (4; 0.223)

(Продолжение таблицы 6.)

Характеристики социального

Душевой субъективно нормальный доход

Душевой действительный доход

статуса

I квинтиль

V квинтиль

I квинтиль

V квинтиль

1995

Образование

1.010 (3; 0.388)

0.491 (3; 0.689)

1.648 (3; 0.178)

1.480 (3; 0.219)

Степень урбанизации населенного пункта

 

0.534 (4; 0.711)

 

2.780 (4; 0.026)

 

5.935 (4; 0.000)

 

1.234 (4; 0.296)

Характер экономической активности

 

0.966 (7; 0.455)

 

3.315 (7; 0.002)

 

4.715 (5; 0.000)

 

20.298 (6; 0.000)

Возраст респондента

0.875 (5; 0.498)

3.600 (5; 0.003)

3.719 (5; 0.000)

2.611 (5; 0.024)

Форма собственности предприятия — места работы респондента

 

2.030 (4; 0.089)

 

2.186 (4; 0.069)

 

0.509 (4; 0.729)

 

1.169 (4; 0.324)

1996

Образование

3.368 (3; 0.018)

2.352 (3; 0.071)

1.717 (3; 0.162)

1.315 (3; 0.269)

Степень урбанизации населенного пункта

 

2.014 (4; 0.091)

 

7.539 (4; 0.000)

 

3.272 (4; 0.011)

 

1.766 (4; 0.134)

Характер экономической активности

 

0.973 (8; 0.456)

 

5.004 (8; 0.000)

 

2.278 (7; 0.027)

 

4.228 (7; 0.000)

Возраст респондента

0.430 (5; 0.828)

6.002 (5; 0.000)

1.382 (5; 0.230)

1.040 ( 5; 0.393)

Форма собственности предприятия — места работы респондента

 

1.198 (4; 0.310)

 

6.774 (4; 0.000)

 

2.006 (4; 0.092)

 

5.983 (4; 0.000)

При достаточно высокой вариативности действительного дохода в зависимости от статуса внутри первого квинтиля величина субъективно нормального дохода от социальных характеристик не зависит. У респондентов с высоким достатком мнение о величине нормального дохода варьирует во всех опросах в зависимости от возраста, места жительства, характера занятости и форм собственности предприятий, на которых они работают. И степень дифференциации мнений выше степени дифференциации действительного дохода. Все это указывает на то, что бедность уравнивает мнения людей разного образования, занятия и разных поколений.

Однако притязания характеризуются не только абсолютной величиной субъективно нормального дохода, но и отношением данной величины к действительному доходу (уровнем притязаний). В среднем субъективно нормальный доход в статусной группе тем выше, чем выше в ней средний действительный доход. Как выяснилось раньше, по мере увеличения действительного дохода снижается соотношение ДСНД:ДДД, однако по мере увеличения средних значений ДДД на разных ступенях частных статусных иерархий линейного снижения не происходит. То есть внутри каждого ранга колебания индивидуальных уровней притязаний к нормальному доходу велики. Исключение составило изменение уровней притязаний в разных возрастных группах: наблюдается тенденция, устойчивая во всех трех опросах: с достаточно высокой величины (5,9 в 1996 г.) уровень притязания молодежи до 30 лет поднимаются еще выше (до 7,4) у респондентов более старшего возраста и начинает снижаться у респондентов старше 51 года, достигая минимальной отметки в ответах лиц старше 71 года (3,1 в 1996 г.). При этом самый высокий уровень притязаний обнаруживают те группы, которые в среднем наиболее обеспечены (Рис. 2), то есть те, в которых следовало бы ожидать более низкого уровня притязаний.

Таким образом, можно утверждать, что возраст респондента выступает значимым самостоятельным фактором формирования притязаний. Рассмотрение количественных показателей обеспеченности предметами длительного пользования, транспортными средствами и недвижимостью показало, что наибольшими запросами отличаются как раз те возрастные группы, которые имущественно более обеспечены, то есть факт накопления имущества не снижает притязаний к нормальному доходу.