Роль образования для формирования и воспроизводства нового обеспеченного класса

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

Образование и престиж. Теория Вебера позволяет адекватно описать процесс формирования нового социального слоя и определить его внешние границы, однако с ее помощью невозможно объяснить механизмы воспроизводства и сохранения социального положения группы. Для этой цели в данном исследовании использовалась теория общества Бурдьё, в которой вопросам социального воспроизводства уделено много внимания.

Подход Бурдьё к определению социальной группы во многом похож на определение статусной группы, которое давал Вебер. Бурдьё определяет социальную группу как совокупность агентов со сходной позицией в социальном пространстве. А проявляется социальная группа в воспроизводстве различий, понимаемых как воспроизводство определенной системы практик, оформленных в стиль жизни, который различается с другими стилями жизни. Исследование социальной группы, в том числе и нового обеспеченного класса, можно заменить исследованием социальной позиции, которая эмпирически определяется как совокупность капиталов.

Но можно поставить вопрос несколько иначе: чем, с точки зрения социологии, должна быть социальная группа, чтобы стало возможным воспроизводство практик, характерных для социальной позиции? Следовательно, вопрос об условиях существования позиционных практик, оформленных как стиль жизни, переходит в вопрос о воспроизводстве системы различий, без которой невозможно существование группы. Таким образом, теория Бурдьё не противоречит теории Вебера, а дополняет ее.

Предрасположенность агента к занятию определенных позиций в полях и в социальном пространстве определяется присущей ему системой диспозиций (хабитусом_ которую агент приобретает в процессе социализации. Хабитус производит стратегии — направленное поведение агента во всех жизненных ситуациях. Стратегии представителей одного класса схожи. Их этого Бурдье делает вывод, что каждый класс в значительной мере воспроизводит себя: наиболее вероятно, что потомки элиты тоже станут элитой, а дети рабочих останутся рабочими.

Так, например, доказано, что, несмотря на широко распространенные требования равенства возможностей, элиты приспособили новые стратегии, чтобы обеспечить свою преемственность от поколения к поколению.

Образование было ключевым моментом в этих стратегиях. Бурдье показал, как родители из высших слоев общества способны использовать свои социальные, экономические, культурные и политические ресурсы, чтобы дать своим детям хорошее образование, которое помогает им в будущем получить высокооплачиваемые и престижные рабочие места. Важное его открытие состоит в том, что воспроизводство социального неравенства включает в себя культурную составляющую, которая может проявиться опосредованным способом, например через образование.

Престиж образования рассматривается Вебером как специфическая карьерная возможность, которая определяет жизненные шансы социальной группы. Согласно полученным данным, отношение у представителей нового обеспеченного класса России к образованию своих детей можно определить так же, как отношение к предметам потребления: «Лучшее из того, что мы можем себе позволить». Совершенно определенно прослеживается стремление к получению элитарного образования, но какое образование, с точки зрения представителей этого нового социального слоя, считаются элитарным?

Российские школы. В России еще не сложилась система элитных учебных заведений, образование в которых дает определенный престиж. Поэтому основным критерием при выборе школы для ребенка в России, является плата за обучение, по крайней мере высокая плата гарантирует, что в школе будут учиться дети из той же социальной среды. Полученные нами результаты говорят о том, что социальное окружение в школе часто является определяющим в выборе учебного заведения.

«Хорошая школа здесь? Я считаю, что чем школа больше отличается от советской школы, тем лучше. А это можно сказать только о дорогих частных гимназиях. Но гарантии, что там хорошие учителя нет никакой. Единственная гарантия — что там не будет детей из плохих семей, потому, что образование стоит довольно дорого. У меня ребенок учился в «Альма матер». Там все дети из богатых семей, это основное, из-за чего я ее туда отдала. Ну, еще там изучают три языка, что тоже важно. А так, что хорошего может быть в наших школах? Те же советские учителя, тот же коллективный подход. Там же всех уравнивают, не воспитывают индивидуальность, избранность. Поэтому надо ехать в Европу».

Исследование показывает, что социальная среда не только формирует престиж учебного заведения, не только влияет на выбор школы, но почти навязывает его. 

«У меня ребенок учился в Первой английской школе. Я не очень на самом деле хотела, чтобы он там учился. Там такие дурацкие порядки. И потом, я не видела ничего особенного в уровне образования в ней, хотя туда попасть просто невозможно. Для детей, которые не прошли тесты, а их почти никто не проходит, по крайней мере из всех мне знакомых детей, никто не прошел, неофициальный вступительный взнос 1000 долларов. За что, мне не понятно. Но, у моего мужа и ребенок генерального директора, и дети двух его замов учатся в этой школе. И он мне сказал: «Хватит выпендриваться, давай отдадим ребенка в эту школу».

Таким образом, для представителей нового обеспеченного класса, школа, в которой учится ребенок, точно так же как и место отдыха, марка машины и обстановка в квартире, является важным фактором, который формирует групповую идентичность и идентифицирует индивида как члена новой социальной группы.

Из интервью можно реконструировать еще одну роль, которую играет образование ребенка в формировании идентичности нового обеспеченного класса — определение смысла накопления богатства.

«Мы достигли такого уровня богатства, которое позволяет жить в этой стране. Нет проблем в бытовом плане, уже нет. Из этого мы выскочили. В принципе, можно уже не работать, до конца дней хватит и нам, и детям. Но, не одним богатством жив человек. Какое-то уважение важно. Хочется выделяться не только богатством. Мы привыкли думать из литературы, что достаток делает людей черствыми. На самом деле, это абсурд. Когда у человека нет материальных проблем, он становится добрым, может подумать не только о себе, но и о других. Дети из богатых семей, это же будущая элита. Это хорошие дети. Они с детства играли в хорошие игрушки, читали красивые книжки, за ними хорошо смотрели, они не лазили по помойкам. А у нас все думают, что если дети росли в богатой семье, то они злобные и глупые, потому что им все легко дается».

Образование используется для приобретения в обществе престижного положения, если не для себя, то для детей. Если дети смогут получить в обществе высокое положение, то этим можно будет во многом оправдать свою сегодняшнюю жизнь, которая часто связана с криминальной и «около криминальной» деятельностью, характерной для современного российского бизнеса.

«Зачем нужны деньги, если мы не можем обеспечить детям счастливое будущее, зачем мы так много работаем. Вы думаете я мечтала заниматься бизнесом? Я выиграла конкурс на лучшего учителя литературы в городе в 1985. Меня дети обожали. Я только из-за ребенка занимаюсь этим бизнесом, общаюсь с бандитами, иначе нельзя. Пусть хоть дети реализуют наши мечты..».

Можно выделить знания и умения,  которые для нового обеспеченного слоя являются очень значимыми в культурном и символическом смысле: знание иностранных языков, бальные танцы, рисование, музыкальное образование.

«Мы ходили на бальные танцы в Аничков дворец, рисовать в Эрмитаж, и к нам домой приходила девушка из Англии заниматься английским языком с ребенком. Была еще гувернантка, которая училась в консерватории, но она не учила дочку играть, а просто играла ей сама. Я хотела, чтобы ребенок привык к классической музыке. Помните в фильме «Гранатовый браслет» гости собрались, пригласили пианистку, и все слушают музыку, потому что с детства к этому привыкли, потому, что так было во всех дворянских семьях. Наши родители не могли нам этого привить. Я хоть и закончила музыкальную школу, но толку никакого. Это должно быть в семье».

Данный отрывок еще раз свидетельствует о том, что референтной группой для нового обеспеченного класса во многом являются и российское дворянство и советская интеллигенция. По крайней мере, культурные навыки и образовательный уровень, который был присущ этим социальным слоям, часто рассматривается новой социальной группой как эталон. 

— Мы всегда старались, чтобы ребенок получил хорошее образование, чтобы был интеллигентным, светским человеком.

— Но в России нет «света»?

— Ну и что? Мы же читаем классическую литературу, воспоминания. Я недавно читала воспоминания Александра Бенуа, там столько внимания уделялось детям. Поэтому, я хочу, чтобы сын говорил на трех языках, хорошо танцевал, разбирался в классической музыке. Я хочу дать ребенку христианское воспитание. Должно же все вернуться «на круги своя».

Итак, можно сделать вывод о том, что новый социальный слой, состоящий из богатых людей, после утверждения своего материального положения, нуждается в приобретении, для себя и своих детей, социального престижа, социального уважения и культурного авторитета. С этой целью новая социальная среда сама формирует систему элитного образования, в которую стремится допускать только представителей своей социальной группы. Однако, все это не объясняет желания и стремления дать детям западное образование. Очевидно, что в этих тенденциях проявляются другие интересы.

Образование на Западе. По данным газеты «Реклама-шанс», в Петербурге на конец 1996 года существовало примерно 15 коммерческих организаций, оказывающих посреднические услуги для получения образования в школах различных странах Запада. Наряду с коммерческими организациями такие услуги предоставляет ряд некоммерческих организаций, например, Совет Министров Северных Стран, British Council и другие. Это говорит о том, что желающих дать своим детям западное образование не так мало. Обучение в западной школе варьируется от 9 до 12 тысяч долларов в год в странах Северной Европы до 40 тыс. долларов в год в такой стране, как Швейцария. Эти данные говорят о том, что представители нового обеспеченного класса России тратят значительные средства для того, чтобы обеспечить своим детям западное образование.

Исследование обнаруживает факты реконверсии экономического капитала родителей в образовательный капитал детей, то есть случаи, когда западное образование используется как стратегия сохранения своего социального статуса во втором поколении.

Конечно, в ряде случаев существует взаимное переплетение нескольких стратегий, но тем не менее всегда можно выделить доминирующую.