Докризисные ориентиры

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 

Как показали эмпирические исследования Е.И.Даниловой, М.М.Назарова, О.И.Дудченко, автора этих строк и многих других, разрушение социальной идентификации личности с разной степенью интенсивности происходит на всей территории России. Особенно болезненно протекает этот процесс в отдаленных, сравнительно недавно освоенных регионах.

Нарушение(разрушение) социальной идентификации личности в России было во многом обусловленно спецификой ее докризисной структуры. Последняя состояла в том, что социальные группы формировались и осознавались не столько на основе общности экономических интересов, сколько на основе общности стратегий оправдания стратовых притязаний на наивысший социальный престиж.

В силу того, что реальное различие в экономическом положении и образе жизни были незначительны и сглаживались идеологемой «единый советский народ», практики самооправдания опирались на проявления иного порядка.Так, самооправдание рабочего сводилось к его роли гегемона, реального творца материальных благ. Представители «свободных профессий» получали максимальный статус (в собственных глазах), исходя из идеи причастности к тайнам творчества. Идею «служения», «подвижничества» поднимали на щит представители массовых интеллигентских профессий: инженеры, учителя, врачи и т.д. Возникали и иные варианты. Группы, реально принадлежащие к задающим адаптационные стратегии, к пространству власти, отличающиеся по образу жизни, оставались «социальными невидимками». Вместе с тем каждый «видимый» социальный слой в этой структуре получал максимально высокий статус: от «человека рабочей судьбы» до «прораба духа». Образы социального целого каждой страты были различны, но существовал механизм межстратовой коммуникации: официальная идеология, заполняющая межстратовое пространство и не дающая стратам вступить в «зону фамильярного контакта» (М.М.Бахтин).

Разрушение КПСС, введение в советское общество и легитимизация через СМИ объективных экономических критериев места в социальной иерархии до основания потрясло прежнюю структуру. Профессор с ужасом обнаружил, что по этим критериям он стоит ниже «спекулянта». Подобное потрясение пережили все официально обозначенные слои населения. Но не меньшее потрясение испытали и новые социальные группы. Для них в отечественном статусно-символическом пространстве вообще не оказалось места. (Впрочем, одно нашлось — в анекдотах.)

Исчезновение «прослойки» официальной идеологии заблокировало каналы межстратовой коммуникации. В результате социальное целое распалось на автономные локалы, дрейфующие по несогласованной траектории. В таком дрейфе возникает особое состояние общества — социальный хаос. Особенность этого состояния, что ни один из локалов не может выступить центром самоорганизации общества. Каждый из них репрезентирует для своего агента все социальное пространство, отбрасывая остальные социальные слои, страты, группы в область «непоименованного» (ведь именно образ целого, созданный моей стратой, был несомненной реальностью в докризисный период), а значит — недоступного восприятию и исследованию. Еще более парадоксальной в хаотическом пространстве выглядит попытка введения для описания и понимания (и в научном, и в повседневном смысле) категорий, отражающих иной тип общества.

Здесь система социологических категорий не столько раскрывает, сколько маскирует социальную реальность, представляя ее сознанию в формах не поддающихся фальсифицирующей рефлексии. В результате возникает своеобразная «социальная шизофрения»: я знаю, что мои представления неадекватны, но других нет и быть не может. Подобная ситуация порождает особую социальную активность и особый тип коммуникации, определяющий собой направления дрейфа социального локала. Ощутившее неадекватность своих представлений (отсутствие подтверждения их наличия со стороны Других, невозможность осуществить интеракцию) депривированное Я стремиться как-то компенсировать обнаружившуюся лишенность. Оно ищет группу (Другого), в которой возможно обретение желательной статусной ренты, воссоздание наглядности социального целого и стратегий поведения.