2. ЭВОЛЮЦИЯ РОССИЙСКОГО ЭТИЧЕСКОГО СТРОЯ

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 

Отмечая адекватность православного этического строя российскому характеру, необходимо зафиксировать и существующие противоречия. Важнейшим из них является то, что православие (особенно при сравнении его с протестантизмом) не имеет нормативной этической модели «мирской» деятельности. Это значит, что реальная хозяйственная, профессиональная деятельность человека допускается, но трансцендентально не оправдывается. Таким образом, происходит разрыв целей социального должного и целей индивида, направленных на удовлетворение потребностей самосуществования, другими словами, возникает конфликт должного и сущего. Собственно русское должное («русская мечта») есть высшая экзистенциальная цель, которая имеет существенное отличие от «приземленной», к примеру, «американской мечты». По мнению И. Яковенко, русское «должное имеет тысячу наименований. Опонское царство и Русская мечта, Беловодье и Святая Русь, Вся Правда и Коммунизм, Русская идея и Духовность — все это лики должного. Они меняются и мерцают в зависимости от контекста, эпохи, социального строя, но всегда сохраняют главное — свою глубинную суть. Должное — это российская Шамбала, оно запредельно "этому", дольнему миру и являет собой полноту Истины и полноту Блага, слитых в невыразимом единстве. Поэтому должное представляет собой некую абсолютную точку отсчета, находясь тем самым в одном ряду с такими сущностями, как идеал». Сущее не более, чем ухудшенный вариант должного. А в этой связи не существует практического способа достижения должного, может быть только чудесное превращение. Деятельность индивида в сфере сущего не приближает его к должному, а если в этой деятельности содержится нарушение принципа «будь как все», то и отдаляет. Реализация должного всегда неожиданна и чудесна. «Достижение должного мыслится как трансмутация, как чудесное преображение реальности. К должному можно прийти через чудо, через предельное напряжение, верность и желание».

Именно из этого образуется вера в чудо, свойственная русскому умственному строю. Именно в этом содержатся корни эсхатологических представлений и «правдоискательства» и, как следствие, неприятие власти «земной» и оправдание бунта. Присутствие в русской православной этике разрыва между целями и инструментальными средствами оказывается причиной напряжения, приводящего к аномии. Социальная динамика дореволюционной России – эпохи, когда деятельность россиян в наибольшей мере определялась православием, показывает нарастание аномии, мятежа. Весьма интересной в этом плане является работа О. Шахназарова, который рассматривает взаимосвязанность государственного православия, старообрядчества, и коммунизма как этических концепций.

О. Шахназаров исходит из позиции, что исторический тип хозяйственной деятельности предполагает и обеспечивается соответствующей ей определенной хозяйственной этикой. По мысли автора, в истории человечества существовали четыре эпохи – эпоха морфологического приспособления человека к среде (гомеоцентризм, или первобытное общество); эпоха приспособления ландшафта к себе (эктоцентризм, или эпоха традиционных обществ); эпоха приспособления к себе природных недр (геоцентризм, или эпоха индустриализма). На смену геоцентризму идет антропоцентризм (эпоха информации).

Переход от гомеоцентризма к эктоцентризму был связан с природными катаклизмами и потребовал от человека смены хозяйственной деятельности. Охотники и собиратели вынуждены были стать скотоводами и земледельцами, а значит «в поте лица своего добывать хлеб свой насущный». В этот период происходит отчуждение морфологической природы человека от способа жизнедеятельности. Это означает, что человек «должен» трудиться, а не «получать» «дары» природы. Возникает необходимость принуждения человека к труду, там, где это удалось реализовать, и возникли государства. Одновременно «трудовая деятельность» нуждается не только в принуждении, но и обосновании, что приводит к возникновению религий, этические концепции которых понимали, во-первых, труд как необходимое страдание во имя будущего искупления. Во-вторых, труд не должен давать результатов сверх необходимого для существования индивида. Этика «страдания и нестяжательства» обуславливалась ограниченной эффективностью хозяйственной деятельности человека. В традиционную, эктоцентрическую эпоху, рост производительности вел к исчерпанию ресурсных возможностей ландшафта – это одна причина потребности этики «нестяжательства», другая заключалась в том, что сложившаяся в обществах социальная дифференциация соответствовала профессиональной и была стабильна. Изменение социальной дифференциации (за счет роста богатства) вело к нарушению стабильности и дезинтеграции социума, что несло угрозу его гибели. Отсюда еще одна особенность этой эпохи – «каждому свой крест» – социальная дифференциация постоянна, неизменна и должна быть этически оправдана. Место человека, его «крест» в этом мире обосновывается общей экзистенциальной целью, которая исключает социальную мобильность («не собирай сокровищ на земле»).

В дальнейшем придет новая эпоха - геоцентрическая (индустриальная),  особенность которой в том, что за счет роста производительности большинство индивидов (а не отдельные, как прежде) оказались в состоянии увеличивать свое богатство. С другой стороны, возникла необходимость и в социальной мобильности: рынок рабочей силы требовал горизонтальной мобильности, а потребность в производительности предполагала вертикальную (это обусловлено стремлением индивида к достижению и богатству). Этические концепции традиционной эпохи не соответствовали новым требованиям. Возникновение в Западной Европе протестантизма явилось ответом на вызов времени.

Таблица 10. Эпохи освоения природной среды и этические парадигмы[К7] 

ЭПОХА

ХАРАКТЕРЕИСТИКА ЭПОХИ

ВОСПРИЯТИЕ ЧЕЛОВЕКОМ СРЕДЫ

ТРЕБО­ВАНИЕ

РЕЛИГИЯ (ИДЕОЛОГИЯ)

 

 

 

 

РОССИЯ

ЕВРОПА

Гомеоце­нтризм

Человек приспосабливается к среде (первобытное общество)

как предел возможности приспособления к среде обитания.

Отсутствует

Языче­ство

Языче­ство

Эктоцен­тризм

Человек приспосабливает ландшафт (традиционное общество – земледелие, скотоводство)

как право на личностный нравственный выбор.

Испыта­ние

Правосла­вие

Католи­цизм

Геоцент­ризм

Человек приспосабливает недра (индустриальное общество)

как осознанная необходимость.

Призва­ние

Комму­низм

Проте­стантизм

Антро­поцент­ризм

Человек управляет инфо­рмацией (постиндустри­альное или информацион­ное общество)

как необходимость ограничений в использовании интеллекта.

Не сформировалось

 

 

В этой связи сравнение этического строя православия и протестантизма – это сравнение двух этических концепций разных исторических эпох. Между тем, протестантизм уходит своими идейными корнями в католицизм, из которого он вызрел в результате войн Реформации. Как убедительно показал О. Шахназаров, в России была своя «Реформация». Она началась с Раскола (началом русской Реформации О. Шахназаров считает дату анафемы староверам, объявленной Большим Московским Собором в 1666 году), который сопровождался преследованием, пытками, каторгой староверов и ответными крестьянским бунтами и двумя войнами (К. Булавина и Е. Пугачева). Европейская Реформация заканчивается Великой французской революцией, точно также и русская реформация заканчивается революцией 1917 г. Основными движущими силами российской революции явились православные крестьяне, движимые ненавистью к дворянству и церкви. Но если ненависть низших сословий к высшим объяснима, то абсолютно непонятна ненависть православных (которые составляли в то время подавляющее большинство населения) к православной церкви. Одним влиянием большевистской идеологии это не объяснишь. Этот факт объясняет О. Шахназаров, проводя расчеты, согласно которым в 90 миллионной России к началу революции было до 37 млн. старообрядцев, которые, будучи социально активными, составили основную движущую силу революции, институциализированную в Советах. Заслуга большевиков только в том, что им удалось «оседлать» это народное движение, во главе которого встал В. Ленин – «Пугачев с университетским дипломом».

Советы, как показывает О. Шахназаров, зародились в среде старообрядчества и представляли собой институт, поддерживающий и управление (внутри отдельного сообщества и между сообществами), и этический строй. Взаимная ассимиляция советов, партии большевиков и бюрократии (традиционной государственной российской формы управления) привела к возникновению российского коммунистического общества – «родился монстр, в котором атеистическое безразличие к человеку со стороны чиновника совместилось с религиозным рвением и самоотдачей масс». При этом возникла исключительно российская этика, адекватная требованию перехода к геоцентризму и обусловленная историческим цейтнотом, в котором в то время оказалась Россия. Фундаментальной основой этой этики стала идеология коммунизма, совместившая в себе принципы и староверческого православия и российского понимания марксизма.

Идеология русского коммунизма соответствовала переходу к геоцентрической эпохе, которая требовала понимания социального действия, исходя из осознания необходимости. Но если протестантизм в своей основе имеет индивидуализм и педантизм западного человека и формулирует принцип рационального принятия решения отдельной личностью с ориентацией на получение индивидуального результата (каждый полагается только на себя), то коммунизм исходит из импульсивности (иррационализма) и коллективизма.

Эти два момента мы находим в понимании В.И. Лениным сути коммунистического труда: «… бесплатный труд на пользу общества, труд, производимый не для отбытия определенной повинности, не для получения права на определенные продукты, не по заранее установленным и узаконенным нормам, а труд добровольный, труд вне нормы, труд, даваемый без расчета на вознаграждение, без условия о вознаграждении, труд по привычке [курсив мой – З.Н.] трудиться на общую пользу и по сознательному (перешедшему в привычку) отношению к необходимости труда на общую пользу, труд, как потребность здорового организма». В данном случае В.И. Ленин формулирует идеальную норму хозяйственной этики коммунизма, соответствующую и требованиям геоцентрической эпохи и особенностям российского характера.

Такой идеал, как и в православии, соотносим с должным, а не с сущим. Но в отличие от православия к должному показан «инструментальный» путь – это привычка, которую необходимо сформировать. Отметим важное отличие этики коммунизма от православия и протестантизма: православие не принуждает человека к труду, оно оставляет за человеком выбор трудиться (только для самосуществования) или служить Богу, совершая страдальческий подвиг. Протестантизм мотивирует индивида к труду, к осуществлению своего призвания, за что человек получает в результате также и «земную» награду. Коммунизм же предполагает получение человеком награды от самого процесса труда, что является следствием привычки. Следовательно, чтобы коммунистический человек был счастлив, он должен привычно участвовать в трудовом процессе. Но формирование привычки трудиться возможно только в том случае, если для индивида столь же привычно не получать результаты своего труда или не оцениваться по результатам труда. Такой идеал с использованием «привычки» как инструментальной нормы в принципе не достижим (т.к. человеку свойственно испытывать радость не только от процесса, но и от результатов труда), но он становится осуществим, если используются не нравственные инструменты, а инструменты принуждения к труду. В результате существование коммунистической идеологии как инструментальной возможно только при использовании функций управления.

Характеризуя этической строй как систему в целом, отметим, что основной его функцией является увязка целей социума и индивида – с одной стороны; целей (индивида и общества) и норм (способов их достижения) – с другой. В этой связи этический строй структурирован четырьмя основными элементами:

Цель социума – экзистенциальный идеал-цель.

Общий принцип отношений или действий, необходимый социуму для достижения экзистенциальной цели – цель-норма.

Инструментальная («мирская») цель-действие – то, к чему должен стремиться индивид, чтобы социум мог «приблизиться» к экзистенциальной цели.

Инструментальные («мирские») нормы – то, как должен действовать индивид, нормы, необходимые для реализации инструментальной цели,.

Этический строй призван отфильтровать из всей совокупности возможных целей и норм, созданных культурой, те, которые могут сложиться в целостность, обеспечивающую поддержание сложившегося характера действий индивидов и формы управления, а также снятие напряжения между ними. Соответственно этический строй предполагает оценку целей и норм культуры, классифицируя их как «грехи» и «добродетели». В этой связи классифицируем «принципы строителя коммунизма», исходя из взаимосвязи целей и норм, и соотнесем их с православием и протестантизмом:

Экзистенциальный идеал-цель (высшее «должное») фиксируется в первом принципе «строителя коммунизма» – «Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма». Его инверсией является одиннадцатый принцип – «Непримиримость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов» (антикоммунизм понимается как «грех»). Общая цель всего социума – стремиться к запредельному «должному». И одновременно этой целью является любовь и преданность – то, что непосредственно пересекается с православными ценностями. Но вместо любви к Богу и стремления к трансцендентальному «запредельному царству Божию» на первый план выступает любовь к Родине. Первый принцип строителя коммунизма аналогичен высшей ценности православия – «любви к Богу». Соответственно, если для Православия самый страшный смертный грех – «гордыня», то здесь аналогичный грех – «антикоммунистическая гордыня». Но в понимании преодоления гордыни существует серьезное отличие – в Православии она преодолевается добродетелью – любовью. «Строитель коммунизма» преодолевает ее через ненависть (одиннадцатый принцип). Экзистенциальный идеал протестантизма отличен и от коммунистического, и от православного, им является свобода личности. Подчеркнем, что и в православии, и в коммунизме, и в протестантизме идеал («должное») актуально недостижим, он запределен по отношению к наличному бытию.

Экзистенциальный идеал-норма – десятый принцип «Дружба и братство всех народов СССР»; двенадцатый принцип «Братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами». Инверсия – десятый принцип. «Нетерпимость к национальной и расовой неприязни». Дружба и солидарность рассматриваются как идеальные нормы, реализация которых необходима для достижения высшей цели, данные ценности созвучны любви к ближнему и кротости в православии. Однако инверсией им является опять же ненависть, нетерпимость, что в самом православии является грехом. Протестантизм как экзистенциальную норму предполагает права человека и следование договору, закону: «пусть рушится мир, но торжествует закон». Вместо иррациональной любви к ближнему, дружбы или солидарности, выступает рационализм принятых обязательств.

Цель инструментальной деятельности – принципы второй, «Добросовестный труд на благо общества»; третий «Забота каждого об умножении общественного достояния»; четвертый «Высокое сознание общественного долга». Инверсия – вторая часть четвертого принципа «нетерпимость к нарушениям общественных интересов». Православие не обнаруживает инструментальной цели (как и католицизм) – в этом особенность идеологии эктоцентричной эпохи. Вместе с тем протестантизм имеет ее, она заключается в призвании, или самореализации человека.

Инструментальные нормы – нормы действия, с помощью которых достигаются цели. Это пятый принцип «Коллективизм и товарищеская взаимопомощь»; шестой «Гуманные отношения и взаимное уважение между людьми»; седьмой «Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни»; восьмой «взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей». Инверсия – девятый принцип «Непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству».

Несмотря на детальность фиксируемых инструментальных норм, они не имеют строгой иерархии, свойственной православию и протестантизму. При этом содержательно они пересекаются с основными запретами православия, а поэтому обозначают границы, за которые индивид выходить не вправе. Абстрактность этих принципов не соотносима с конкретностью иерархии потребностей А. Маслоу. Но, тем не менее, они представляют собой рациональное отражение иррационального характера взаимодействия, свойственного русскому коллективу.

Таблица 11. Соотнесение этического строя коммунизма, православия и протестантизма

Элементы этическо­го строя

Коммунизм

 

Право­славие

Проте­стантизм

Позитивные идеалы

Негативные идеалы

Экзистен­циальный идеал-цель

1 ПРИНЦИП. Преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма;

11 ПРИНЦИП. Непримиримость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов;

«Запре­дельное царство»

Свобода личности

Экзистен­циальный идеал-норма

10 ПРИНЦИП. Дружба и братство всех народов СССР,

12 ПРИНЦИП. Братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами.

10 ПРИНЦИП. Нетерпимость к национальной и расовой неприязни;

Любовь к ближ­нему

Права человека

Цель инструме­нтальной деятельно­сти

2 ПРИНЦИП. Добросовестный труд на благо общества;

3 ПРИНЦИП. Забота каждого об умножении общественного достояния;

4 ПРИНЦИП. Высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов;

 

Самореа­лизация личности

Инструментальная норма действия, с помощью которой дости­гаются цели

5 ПРИНЦИП. Коллективизм и товарищеская взаимопомощь;

6 ПРИНЦИП. Гуманные отношения и взаимное уважение между людьми;

7 ПРИНЦИП. Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни;

8 ПРИНЦИП. Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей

9 ПРИНЦИП. Непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству;

Система греха и добродетели

Иерархия потребностей по Мас­лоу

 

Анализ социологических исследований по вопросам нравственного состояния советского общества в 60-70-е годы, проведенный В.М. Соколовым, демонстрирует сложившийся к этому времени коммунистический этический строй. В это время поведение советских людей в значительной мере определялось сформировавшимися к тому времени инструментальными нормами и целями. Данные свидетельствуют:

Не менее 90% респондентов указали, что наиболее ценными качествами личности являются трудолюбие, чувство товарищества, честность.

Не менее 70% отметили уважение к старшим, гражданская ответственность, отзывчивость, уважение к женщине, бережливость, скромность, единство слова и дела, идейная убежденность, общественная активность.

Не менее 60% – бескорыстие, принципиальность, высокая культура.

В качестве нравственных ценностей были определены:

Первое место: интересная работа;

Второе место: семейное счастье;

Третье место: сознание приносимой пользы;

Четвертое место: общественное уважение;

Пятое место: материальное благополучие.

Отсюда основной вывод: «подавляющее большинство жизненных целей молодых людей соответствуют коммунистическим общественным идеалам».

Православие и коммунизм как этические концепции объединяло стремление к экзистенциальной цели, которая принималась как запредельная, трансцендентальная. Но если православие сохраняло за человеком выбор – самосуществование или служение трансцендентальному, то коммунизм определял стремление к экзистенциальной цели как необходимость. В коммунизме пересеклись требования двух эпох – эктоцентрической, что проявилось в «скромности» (как аналоге православного «нестяжательства»); и геоцентрической, что обнаружилось в активном действии, обусловленном необходимостью.

Напротив, протестантская этика нравственно обусловила рост жизненного уровня западных индивидов и активную их деятельность в личных интересах, что стало следствием развития общественного богатства Запада. Перефразируя К. Маркса, можно сказать: «индивидуальное богатство каждого, стало условием богатства всех». Учитывая, что материальное богатство на Западе является индикатором свободы, как высшей ценности, можно сказать, что Запад на сегодняшний день почти реализовал формулу К. Маркса: «индивидуальная свобода каждого станет условием свободы всех» (которая на наш взгляд являлась идеалом геоцентрической эпохи). Напротив, Россия, технически выполнив требования геоцентрической эпохи за кратчайший исторический срок, оказалась нравственно опустошенной. В преддверии антропоцентрической (информационной) эпохи ни православие, ни коммунизм уже не могут выступать фундаментальной основой этического строя. Более того, обе концепции являются разрушенными и по этой причине также не могут служить основой для эволюционного рождения новой идеологии.

Новая идеология должна отвечать следующим требованиям:

эта идеология должна соответствовать российскому характеру, а значит быть выражением импульсивности и коллективизма;

она должна учитывать сложившуюся форму социального управления российского общества;

предполагать возможность индивидуального обогащения и использовать этот ресурс на благо общества (требование геоцентрической эпохи, нереализованное в Российском обществе);

соответствовать требованиям антропоцентрической эпохи, которая несет опасность деструкции, вызываемой хаотичным движением информации (точно также как в геоцентрическую эпоху феноменом деструкции являются экологические проблемы).

Требования антропоцентрической эпохи человечеством еще до конца не осознаны и, как следствие, этика этой эпохи еще находится в зачаточном состоянии и на Западе, и, тем более, в России.