Предисловие №1

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 

Когда я начинал писать предисловие, то даже не знал, как Дмитрий Морозов назовёт эту книгу... Дмитрий передал мне руко­пись и сказал: «Действуйте, как сочтёте нужным — вычёркивайте, правьте». Что он имел в виду, давая мне такое право, для меня ос­таётся загадкой: или он действительно оказывал мне полное дове­рие, или же знал, что, всё равно, из настоящей книги, как из пес­ни, уже не выкинешь ни одного слова. При чтении рукописи у ме­ня ни на одной её странице не возникала мысль что-то править. Я думал о другом. О том, что находил подтверждение своей мысли. А моя мысль состоит в следующем: педагогика, как высшая культура общечеловеческого, планетарного, рискну сказать, Вселенского сознания, есть состояние духа человека. Пусть никто не говорит, что он никакой не педагог, а, скажем, врач или электронщик, или литератор, или просто рабочий. Если кто называется человеком, он тут же и есть педагог — в образе матери, отца, дедушки, бабуш­ки, дяди, тёти, взрослого, в образе профессионала-учителя, воспи­тателя, наставника. Дело в том, что кто-то из нас до глубины души переживает заботу о ребёнке (сыне, дочери, ученике, воспитанни­ке), и потому открывает в себе доступ к некой Вселенской или, в крайнем случае, планетарной Мудрости воспитания. Кто-то же мало будет озабочен воспитанием даже собственного ребёнка, а больше чем-то другим. Поэтому он мало что поймёт в мудрости воспитания.

К какой группе людей можно отнести Дмитрия Морозова?

Передавая рукопись книги, он как бы извинялся: «Я не педа­гог,» — говорил он мне. — «Поэтому, может быть, тут всё не так». И пусть его, раз он твердит, что не педагог, но написал он прекрасную педагогическую книгу. И как хорошо, что в нём нет замашек пи­сать по-научному, а пишет просто, как чувствует, как видит, как переживает и страдает. То есть, так же, как писал Корчак, Сухомлинский. Литературный дар автора прекрасного романа «Дваждырождённые» теперь также прекрасно проявляется в данной книге. Дмитрий Морозов открывает дверь в мир планетарной культуры педагогического сознания спокойно, вежливо, стеснительно, но не с боязнью, ибо несёт с собой искренний дар своего духа. И так как этот дар достойный, мы, уже старожилы мира образования, вынуждены обернуться к нему и поприветствовать.

Книга удивит и заинтересует читателя. Чем она удивит?

Педагогическое сознание развивается так же медленно, как медленно эволюционирует человеческое сознание вообще. Пото­му говорить о неких выдающихся открытиях не приходится. Педа­гогическая наука со своим огромным количеством кандидатских и докторских диссертаций не может похвастаться, что имеет дело с открытиями, способными перевернуть педагогическое сознание. Однако эта книга удивит читателя тем, что автор размышляет о сложных вопросах воспитания с применением необычных форм и, порой, предлагает необычные выводы и советы. И делает он это, опираясь на свой опыт педагогической жизни, на опыт своих кол­лег и общинников из Китежа. Всё, о чём он говорит в связи с роди­тельской программой воспитания и детской программой воспита­ния, свежо, необычно, а самое главное, убедительно. Я не гаранти­рую, что правильно, ибо истинным критерием педагогических идей, опыта и рекомендаций является сам человек, нуждающийся в них, со своим мировоззрением, убеждениями и интересами. Для одних мысли и выводы Дмитрия Морозова будут, как глоток чис­того воздуха. Другие могут сказать, что так не воспитывают. Тре­тьи, очевидно, задумаются и пойдут дальше. Но я должен сказать ещё об одном критерии ценности Морозовской гуманной педаго­гики, который исходит от него самого — это его действительно дет­ская искренность. А искренность есть матерь истины и истиннос­ти, правды и правдивости.

Книга читается с огромным интересом. Это потому, что, наря­ду с самим ходом мышления, автор предлагает для анализа живые, настоящие примеры. С ними читатель будет знакомиться то со слезами на глазах, то с замиранием сердца, то с восхищением. И не раз в них будет находить прообраз того, что мучает его самого, и ради чего он читает эту книгу. История Даши, история Андрея, истории Маши, Киры, Фёдора, Филиппка, Аниты, Ани, Кати, Шу­рика — это целые эпопеи жизни современных детей, жизни кото­рых находились у пропасти.

Мир Китежа, каким бы маленьким он нам не показался, боль­шой, резонанс его жизни разносится по всей планете. Это мир рус­ской общины, открытой всему мировому сообществу. Граждане Китежа — преданные труженики - они и строители своего города, и пахари своих угодий, и ремесленники, и высокие профессиона­лы, и учителя, и ученики, и воспитатели, и воспитанники. Они ро­дители своих собственных детей, и олицетворение истинных роди­телей для приёмных детей. Они — люди, объединённые своей ду­ховно-философской и педагогической конституцией, которая воз­вещает возможное будущее гражданского общежития. Открытость Китежа и связь общины со всем миром определяет благородство выбранного пути.

Дмитрий Морозов, основатель Китежа, даёт в книге краткую историю общины, которой недавно исполнилось всего десять лет, и увлечённо описывает жизнь в ней, как педагогику, как терапию, как восхождение и как тяжёлый труд с печалями и праздниками.

В заключение - совет читателю: прочтите сперва в конце кни­ги два абзаца, которые автор назвал так — «Вместо эпилога». На разных встречах с учителями мне часто задавали вопрос: «Что вы можете сказать о Китеже?» Я говорил, что мог, но мой ответ был бедным. Теперь же могу сказать: «Почитайте книгу Дмитрия Мо­розова, основателя этого сообщества».

Москва, январь 2004г. Шалва Амонашвили. академик