ЧАСТЬ 3 «ОБЩИНА КИТЕЖ»

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 

( пособие для начинающих основателей)

На Руси традиционную крестьянскую общину называли МИРОМ. В основе ее жизни были заложены самые простые и поэтому вечные принципы человеческих отношений: взаимовыручка, умение делиться, коллективное воспитание детей. Каждая община требовала от человека ответственного поведения, участия в руководстве, готовность трудиться на общее благо.

Поэтому Целостный Мир, созданный для развития наших детей в Китеже мы условно назвали ОБЩИНА. Да, и как еще передать на общепринятом языке наше стремление сообща строить свою жизнь, решать проблемы, договариваться?

Увы, в общественном сознании наших сограждан, поглощенных индустриальной цивилизацией, слово «община» почему-то доселе вызывает образ бородатых мужиков, идущих за плугом под религиозные песнопения.

Мы действительно живем на земле, мы любим и ценим ее! У нас есть свои аграрные программы, но они не мешают нашим детям всерьез грызть «гранит науки», а также выпускать Интернет-газету, увлекаться театром и бальными танцами, восточными единоборствами и байдарочными походами. Среди взрослого населения Китежа - бывший журналист-международник, бывший штурман атомной подводной лодки, художник, врач, программист и т.д. Всю эту разнородную массу людей скрепляет простое желание помогать детям, строить свою жизнь в гармонии друг с другом и средой.

Несмотря на то, что в наше время, в общем-то, немодно говорить о высоких жизненных целях, китежане совершенно искренне утверждают, что живут не ради денег. Более того, они доказывают своим примером, что интересные и сильные люди, собравшись вместе и взяв в свои семьи приемных детей, могут построить мир, полный радости, творчества, лишенный конкуренции, борьбы за деньги и карьеру. Сюда приезжают только по собственному желанию и остаются те, в ком не умерло желание создавать свой мир, изобретать законы, постоянно проверять самого себя на прочность и способность развиваться… И все это не по команде и не за деньги, а потому, что так кажется интереснее жить.

В 2003 году КИТЕЖ справил свое десятилетие.

Основное достижение Китежа за эти годы в том, что он вообще существует. Продолжая оставаться педагогическим и социальным экспериментом, он в тоже время приобрел неоспоримые черты реальности, став домом и источником вдохновения для 50 взрослых и детей.

Второе достижение Китежа, делающее его уникальным в мировой практике устройства и воспитания детей – это соединение преимуществ семейного устройства детей с коллективными формами социальной организации и воспитания.

Наше юридическое лицо – Некоммерческое партнерство приемных семей. ( Мы до сих пор не уверены, что это - лучший выбор, так как ни в общественном сознании ни в юридической практике еще нет опыта слияния таких плоскостей как семья, общественная организация, государственное учреждение.)

Высший законодательный орган – собрание членов Некоммерческого партнерства, исполнительный – Глава общины, избираемый ежегодно. Все вопросы, связанные с воспитанием детей решает Педагогический Совет (в него входят все приемные родители и учителя нашей школы), хозяйство находится в ведении экономического совета во главе с экономическим директором.

На практике последнее слово всегда остается за Педагогическим советом, так как где бы ни работал китежанин, он, прежде всего, остается воспитателем.

Наше терапевтическое сообщество – не остров и не секта. Вся его деятельность ориентирована на подготовку детей к реальностям жизни, к выходу во внешний мир. Но между терапевтическим сообществом и внешним миром существует определенная граница, которая не отделяет, а разграничивает, подобно клеточной мембране, обеспечивающей и целостность клетки, и постоянный обмен веществ между клеткой и окружающей средой.

Что же находится внутри клетки?

Органы управления, школа, большие семьи, ферма, гараж, церковь и дом для гостей. И все эти органы клетки погружены в совершенно особую среду, они служат ей, создают ее и ею питаются. Эта среда создается целенаправленными усилиями сотрудников терапевтического сообщества.

Доказательством того, что мы идем по верному пути, для нас служат наши дети. Среди них есть отличники и двоечники, но нет дураков и подлецов. В них есть и плохое и хорошее, но нет обреченности, фанатизма, равнодушия и …и они совершенно не похожи на сирот в детском доме.

Эта часть книги о наших сомнениях и заблуждениях, реальных делах и мечтах об идеале. Идеал мы – не идеальные приемные родители общины Китеж, продолжаем искать и сейчас.

СОТВОРЕНИЕ МИРА

В начале Китежа было голое поле и голая идея, в общем, все, как и должно быть при сотворении мира. Идея состояла в создании идеальных условий для развития и обучения детей оставшихся без родителей. Для того чтобы идея обрела материальную форму, необходимо было заселить поле людьми готовыми служить этой идее. А для этих людей необходимы были дома, дорога, электричество и так далее.

Когда я пытаюсь рассказать о первых годах строительства Китежа, я сталкиваюсь с удивительной особенностью нашего сознания. Оно заботливо представляет мне образец для рассказа с верхних, ближайших полок памяти. Фактически я передаю не то, что было на самом деле, а повторяю самые удачные места из предыдущих рассказов. Причем, я даже не могу вспомнить, было ли это на самом деле. Так начинается творение мифа. Наши взрослые и дети слушают эти рассказы, рассказывают их другим, тем самым, приобщаясь к «величию первых лет творения», превращая мифологию в героический эпос.

«Морозов – оптимист, приехал в забытую деревню и стал строить Китеж. Многие ему говорил, что это - гиблое дело, но он все равно уперся и начал крутить дела. Так как он умный и духовный, то у него имелось много друзей. Я вообще не представляю, как он мог это все выдумать, но получилось хорошо.» (Леша М. 8 класс)

«Люди таскали бревна и вырубали лес днем и ночью. (Да, мы действительно, пару раз, чтоб не погибнуть от холода, таскали ночью лес…) Дима на этом не остановился. Он продолжал поднимать всех как духовно, так и материально!» (Володя С. 8 класс)

«Потом в Китеж приехал такой человек Андрей Степанов и построил ангары с тракторами… Потом появились компьютеры, пилорама, велосипеды…и еще праздники, они у нас веселые.» ( Игорь С. 5 класс)

«В родной деревне жил старейшина. Он понимал, что воровать, драться и пить водку – это плохо. Но жители деревни по другому не могли общаться между собой. И тогда он подумал ночью, я пойду и всю деревню научу не орать из-за корки хлеба, не ругаться и не драться. Утром он все это сказал и все начали кричать и давить друг друга. А он сказал. Кто хочет жить по новому, пусть идет за мной и все пошли… Один человек сначала делал всем пакости, но ему пригрозили, что оставят одного и он сказал, что буду делать все, что скажете, только не прогоняйте. И все обрадовались. Так началась китежская община.» (Женя С. 4 класс)

«Отношения в новоявленной общине складывались тяжело. Людям было трудно находить общий язык друг с другом. Часто возникали конфликты по поводу работы, ответственности, денег. Часто люди желали, чтоб проблемы исчезли сами собой. Кто-то упрекал всех в бездействии, кто-то считал, что не замечают его работы, кто-то не хотел менять себя соответственно законам общины… Когда я сравниваю старый Китеж (каким его вижу) и теперешний, растущий на моих глазах, то мне кажется, что тогда детям уделялось меньше внимания – все силы бросали на строительство. Теперь – все силы брошены на нас и мы этому рады!» (Валя К. 9 класс)

Какой из рассказов достоверен? Я уже и сам не могу этого понять, поэтому считаю возможным опубликовать ту историю, которая была написана в моем дневнике в 1995 году.

ОПЫТ СОЗДАНИЯ ОБЩИНЫ НА ПОЛЯХ РОССИЙСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ

Меня часто спрашивают, что побудило начать строительство Китежа. Да и что та¬кое Китеж - объединение семейных детских домов, попытка возродить русскую тра¬диционную общину, способ изменить образ жизни или спасти свою ду¬шу?

Я не знаю. Мне кажется, что идея Китежа росла во мне не один год, так же ес¬тественно, как проклевывается росток в земле. Приходит время и нечто, столь непо¬хожее на зернышко, брошенное осенью, пробивается на свет и уже перестает принад¬лежать зерну, а растет, повинуясь заложенному в нем закону, радуясь солнцу и дож¬дю или склоняясь под ветром.

Но сначала были мечты, вернее, предчувствие, что я не смогу потратить соб¬ственную жизнь на борьбу за материальное благополучие, что обладание вещами, карьера и даже счастливое ничегонеделание будут по сути пустой тратой сил на ко¬ротком отрезке земного пути. Я предчувствовал, и теперь знаю это точно, что нет ничего для человека выше радости осознавать себя частью космоса, любить и быть любимым, творить добро в меру своего понимания и отпущенных сил. Я чувствовал, что на этом пути не останусь один, ведь эти простые истины, как бы ни затуманивала их повседневность, открыты многим. Надо только создать условия, при которых са¬ма твоя жизнь стала бы путем, воплощающим заложенный в тебе замысел Создателя.

Я видел в своих мечтах большую общину, собравшую добрых, честных, умных людей, желающих построить свои отношения на принципах более высоких, чем дар¬виновская борьба за существование. Не конкуренция, а любовь должна была стать могучим источником творческой энергии. Раз мы пришли в этот мир, то само служе¬ние Богу должно осуществляться в миру, среди людей, не уходом, а все более глубо¬ким проникновением в его законы. Служить - значит творить, работать, стать про¬водником неведомого нам плана. Поэтому и цель, поставленная мной перед общи¬ной, была самой что ни на есть земной и насущной - воспитание детей-сирот.

Все казалось так просто - психологические тесты помогают отобрать же¬лающих жить в общине. Из них по прошествии испытательного срока формируется коллектив учителей. Каждый общинник становится приемным родителем, учителем и наставником, кроме того, работает на благо общины. Самым трудным представля¬лось собрать деньги для того, чтобы построить дома, одеть и накормить детей.

Человеку свойственно ошибаться. Конечно, сбор средств на благое дело в дан¬ный исторический период в России и сам по себе стал достаточно непосильной зада¬чей, но я и представить себе не мог, что, фактически, посягаю на перестройку всего уклада жизни, идя наперекор общественному сознанию, экономическим реальностям и просто несовершенству человеческой натуры.

Первый год все было еще сравнительно просто. Есть сорок гектар земли, выде¬ленной в Барятинском районе Калужской области. Есть несколько добровольцев, которые услышали мой вдохновенный призыв и приехали из разных концов России начать новую жизнь во имя высоких целей. Было даже немного денег и стройматериалов, достаточных для строительства первых домиков. Мы рано вставали и поздно ложились, торопясь поставить крыши до первого снега, а еще пели песни у костра среди палаток и строили планы, как будем жить одной семьей, воспитывая детей, читая книги, создавая красивые вещи, в гармонии с миром и природой.

Первой уехала семья художника из Набережных челнов. Он "понял", что мы ничего не построим до холодов и не создадим, школу, в которой могли бы учиться трое его родных детей. А еще он решил, что я - хитрый мошенник, собирающий в Москве доллары под Китеж для того, чтобы удрать за границу или захватить прези¬дентское кресло. Они уехали, взяв у нищей общины миллион - компенсацию матери¬альных затрат и моральных издержек. Помню до сих пор, с каким энтузиазмом остающиеся грузили его скарб в грузовик. Очевидно, они надеялись, что это первая и последняя семья, попавшая к нам по ошибке. А я лежал ночью в своей палатке и шеп¬тал: "Господи, помилуй меня, грешного". Наверное, тогда я начал понимать всю тя¬жесть проблем, которые встанут перед общиной.

Так или иначе, к январю 1994 года в одном достроенном и двух достраи¬вающихся домах зимовали 15 человек - взрослые и дети, называющие себя членами общины Китеж. А за новогодним столом нас собралось тридцать семь - приехали те, кто помогал нам летом. Сколько было радости и веселья! Среди безлюдных, занесенных снегом лесов и полей мы чувствова¬ли себя создателями нового мира. Радость от того, что мы вместе, и наши усилия на¬чинают приносить плоды, переполняла наши сердца. Желтые огни свечей отражались в окнах, заросших ледяными цветами.

А потом наступили будни, и великий, оптимист, мастер на все руки Д., запил вместе со своей супругой. Не от отчаяния и разочарования, а просто от нехватки острых ощущений. Для нас это было внове. Колхозники в соседних деревнях пили по-русски: много, отчаянно и регулярно. Но в их жизни действительно не было ни мел¬ких радостей, ни высокой цели. Могли ли мы полагать, что эта зараза не минует и нашу общину? Китежанин О., имеющий опыт коммерческой работы в Питере, не смог сдержать переполнявшую его предприимчивость. Однажды мы узнали, что он приторговывает сникерсами в районном центре. Он не был плохим человеком. Про¬сто он не мог понять, что в условиях общины необходимо прежде чем действовать, посоветоваться. Для местных жителей Китеж был одним живым существом, нас воспринимали как чужих и непонятных, к нам приглядывались. А тут вдруг: «Китежане сникерсами спекулируют!». Сами условия существования требовали от нас очень большой сознательности и опоры друг на друга. Нельзя строить новый мир старыми средствами.

Но потом бывало всякое. У нас действительно не было денег, часто даже на приличную еду. Приходилось в отчаянии за бутылку водки нанимать трактор, изо всех сил торговаться с местными мужиками, чтобы помогли нам доделать крышу или сложить печную трубу. Мы тоже были плоть от плоти этого мира и вырваться из-под его за¬конов оказалось не легче, чем ростку травинки пробиться через асфальт. Хорошо, что уже тогда мы поняли, что надо уметь ждать. Для всего есть свой срок - для каждого человека и содружества людей, называемого общиной.

Даже сейчас, прожив с некоторыми китежанами три года, я не могу понять, что искали и что нашли они в Китеже. Абсолютно убежден, что они не знают этого и сами. Одни считают, что привела их в Китеж Судьба (читай - Божья воля), другие совершенно рационально объясняют свои стремления иметь много детей, жить на природе в окружении хороших людей. Совершенно определенно я знаю только одно – я сам счастлив, в моей жизни появился высший смысл. Но как поделиться этим открытием с другими? Как выделить главное из плотного потока осознаний, который и есть сама суть жизни?

Китайский поэт, живший за много поколений до нас, оставил строки:

Как удивительно и сверхъестественно Я черпаю воду из колодца

И колю дрова.

(конец дневника 1995г.)

Мы начинали строить терапевтическую общину Китеж и брать детей, руководствуясь идеалистическими представлениями о том, что ребенку ничего не нужно, кроме любви новых родителей и нормального окружения, то есть добрых и умных людей вокруг. По русскому обычаю мы ввязались в битву и на ходу начали обучаться практическим приемам воспитания.

Потом мы выяснили, что наш здравый смысл и житейский опыт оказывают плохую помощь в деле воспитания детей с проблемами развития и необходимо искать более надежные инструменты для приемных родителей – подходящие теории и специалистов, способных показать нам, как эти теории работают на практике. Поэтому, мы пытаемся строить наши отношения, педагогику и даже дома, исходя из старого, но так и не реализованного в нашей стране лозунга «Все лучшее – детям». Под «лучшим» мы подразумеваем, прежде всего, человеческие отношения. Мы, говоря словами Шалвы Амонашвили, пытаемся «развивать и воспитывать в ребенке жизнь с помощью самой жизни».

В первой части книги мы пытались поделиться некоторыми рецептами и методами нашей работы, на собственных примерах показать, что может сделать родитель, воспитатель или терапевт для ребенка так сказать, в домашних условиях.

В этой части книги мы продолжим рассмотрение примеров, взятых из нашей жизни, но теперь мы больше внимания уделим описанию того, как на процесс реабилитации детей влияет развивающая среда терапевтической общины Китеж.

Для нашего анализа особенно важно подчеркнуть то факт, что в условиях Китежа результативность психотерапевтической работы становится намного эффективней, фактически любой взрослый, достаточно заинтересованный в том, чтобы помочь детям, получает условия и «инструменты» для успешного решения детских проблем.

Кончено, умелый специалист по детской психологии должен быть способен добиваться позитивной трансформации личности проблемного ребенка в любых условиях, так же как и хирург – оперировать карманным ножом на поле боя. Но, все-таки, среда и инструменты часто играют решающую роль. В условиях Китежа трансформация личности многих детей происходит и без непосредственного терапевтического вмешательства, просто под влиянием окружающей среды.

Вы сами понимаете, что такой вариант терапии – самый естественный, и наиболее соответствует внутренней программе самореализации ребенка.

ПРИЕМНАЯ СЕМЬЯ И ДЕТСКИЙ ДОМ - симбиоз или соперничество?

Почему все-таки общинная форма существования - лучшая для создания развивающей среды?

Потому что именно эта форма социального устройства требует от человека сознательного существования в измерении ДОБРА.

Почему нельзя было попытаться создать развивающую среду на базе детского дома?

Потому, что развитие цивилизации, приводя к изменениям в массовом сознании, меняет и общепринятый взгляд на задачи воспитания.

Системы воспитания и образования, принятые в обществе за норму, находятся в прямой зависимости от стадии общественного развития. Нет ни плохих, ни хороших систем, есть исторически обусловленная потребность развивать в людях те или иные качества. Драматическая борьба за выживание, которую вел наш народ всю свою историю, заставляла, прежде всего, стремиться к решению самых неотложных задач выживания и консолидации. Так, например, в годы испытаний собрать беспризорников в детском доме, накормить, обогреть и дать профессию, тоже было важной государственной задачей.

Административная система (будь то в Британии, США или России) рассматривает организацию процесса воспитания маленького человека, как аналог хорошо налаженного производства, например, штамповку заменяемых деталей для общественного механизма. Сама собой выстраивается привычная цепочка – план, порядок операций, набор станков, зарплата и четкое следование технологии. Таким заводом управлять легко. Вот только он в принципе не предназначен для воспитания граждан, способных нормально выжить в современных условиях.

70 лет в России перед детдомами ставилась главная задача – накормить и одеть ребенка. Воспитывало его общество. Кстати, оно неплохо справлялось с этой задачей. Но в современном обществе куда больше соблазнов и куда меньше общественной поддержки, чем было в эпоху СССР.

Теперь детские дома признаны устаревшими во всем мире. (Хотя никто не доказал, что воспитание в коллективе хуже, чем воспитание в семье.) Просто теперь общество предоставляет огромное количество альтернатив, забрав большую часть ограничений, запретов и гарантий. Жизнь усложнилась настолько, что ребенок, вышедший из детского дома, оказывается просто не в состоянии разумно выбрать дальнейший путь между различными альтернативами. Стоит ли удивляться тому, что теперь официальная статистика почти машинально зачисляет всех выпускников детских домов в группу риска.

То, что сорок лет назад выглядело нормой, теперь воспринимается нами как патология. Развитие цивилизации, приводя к изменениям в массовом сознании, меняет и общепринятый взгляд на задачи воспитания.

На второй международной конференции «Дети и попечение в интернатных учреждениях», прошедшей в Стокгольме в 2003 году, была принята декларация, фактически объявившая любые детдома и интернатные учреждения вне закона. Казалось бы – торжество гуманизма.

Новая эпоха не требует производства усредненного законопослушного обывателя – интегральной единицы в обществе массового производства и идеологического монолита. Истинная цель образования, семейного воспитания, терапии – открыть в человеке его истинное предназначение, облегчить самореализацию в условиях стремительно развивающейся цивилизации. Детские дома, выполнив свою историческую функцию, отошли на второй план во многих странах.

Но не мало специалистов считает, что приемная семья - далеко не всегда лучший способ решения проблемы.

Житейский опыт со всей очевидностью свидетельствует, что далеко не во всякой семье ребенку лучше, чем в детском доме. Или правильнее будет сформулировать это так – не каждая семья, даже если в ней внешне соблюдаются семейные традиции, действительно способствует развитию и формированию полноценной личности ребенка, обеспечивает ему нормальное будущее. Увы, простите за каламбур - хуже детского дома, (который все-таки дает некоторую свободу джунглей для маленькой личности) может быть только семья, в которой ребенка считают собственностью или вообще не видят.

Наш опыт общения с приемными семьями в Калужской области показывает, что у этого способа устройства детей есть свои недостатки. Слишком многое здесь зависит от внешних факторов – от среды, в которой живет семья, от школы, которую посещают дети, от друзей во дворе, да и от элементарной психологической грамотности приемных родителей.

Современная наука накопила уже достаточно свидетельств того, что формирование полноценной человеческой личности – это сложный, многогранный процесс. И успеха можно добиться, только выстраивая ЦЕЛОСТНЫЙ МИР, способный стимулировать эффективную реабилитацию, адаптацию и, в конечном счете, «догоняющее» или ускоренное развитие детей-сирот.

Ребенок, воспитывающийся в родной семье изо дня усваивает образ поведения и взгляды родителей, обучаясь многим полезным навыкам, как бы, между прочим. Вышедший из детского дома – может иметь самые неожиданные пробелы в Образе Мира. Некоторые из них заполняются образами заимствованными из виртуальной реальности современного кино, некоторые – из устного придания тинэйджеров.

Восьмиклассник Леша был отправлен на неделю к нашим друзьям – фермерам для обучения основам их ремесла. Тут-то и оказалось, что у него есть несколько весьма дорогостоящих аристократических привычек. Где только он успел их почерпнуть в нашей тихой общине?

Фермер - Не стирай носки порошком. Так слишком дорого. Носки надо стирать мылом!

Леша - Оно воняет рыбой. Дайте мне одеколон, я побреюсь перед сном.

Фермер - На ночь не бреются и, тем более, не душатся, кто тебя ночью будет нюхать…

Леша закрыл дверь в свою комнату. Через пять минут он вышел оттуда в чрезвычайном возбуждении с горящими глазами и разводя руками громко заговорил – Ну, вот такой я, вот такой! Я бреюсь на ночь и стираю носки порошком…

Тут же обнаружился еще один досадный недостаток нашего свободного общества. Леша не выполнял команды. Он их сначала пытался обсудить, и если считал, что они нарушают его комфортное существование, то обижался.

-Зачем в пять часов утра выгонять коров на пастбище?

-Потому что трава вкуснее с росой… Впрочем, кто ты такой, чтоб спрашивать. А ну, марш в поле.

Представляете, в реальной жизни Леша потребует у начальника объяснения смысла его указаний или подискутирует о продолжительности рабочего дня на фирме. С такими навыками общения ему будет место только в армии безработных. Но откуда он мог получить реальный опыт опасности такой манеры поведения? Наши объяснения далеко не всегда срабатывают. Вся жизнь в общине вырабатывает прямо противоположные рефлексы. Значит, даже в нашем случае необходимо дозированное знакомство с реалиями взрослой жизни. Растущая личность должна иметь возможность черпать информацию из разных источников и примерять на себя разные роли, профессии, Образы Миров.

Разумеется, эта комплексная работа не под силу отдельно взятой семье - необходима координация усилий семьи, учителей, врачей-специалистов и просто всех окружающих.

Поэтому, наилучшим способом решения проблемы устройства, воспитания и развития детей-сирот мы считаем терапевтическое сообщество, модель которого мы и создаем в Китеже.

ПРИЕМНЫЙ РЕБЕНОК И КАК ЕГО ПОНЯТЬ

Одно из главных открытий, которое поджидает вас в общении с приемным ребенком, состоит в том, что он вовсе не стремится испытывать благодарность к вам за «все, что вы для него сделали».

Вам-то, конечно, кажется, что раз вы кормите, поите и говорите ласковые слова, то ребенок просто обязан сделать неизбежный вывод о вашей любви, увидеть богатство вашей натуры, принять ваш взгляд на мир. ЭТО ЖЕ ОЧЕВИДНО!

Но поставьте себя на его место…

В первые годы работы в Китеже нас умиляла картинка – приемный родитель спешит на работу, а за ним, как привязанный, следует его ребенок. Только со временем мы осознали, что такое следование за родителями означает тревогу потерять их и попытку контролировать их безопасность. Очевидности так часто мешают нам понять истину. (Вы должны терпеливо приучать ребенка к мысли, что вы всегда возвращаетесь, и он вас не потеряет. Без прохождения этой стадии доверия ребенок никогда не излечится от внутренней тревоги, а она, в свою очередь, не даст ему нормально развиваться.)

Если дети в самом начале своей жизни испытали несправедливости и обиды, то подсознательно они будут продолжать ожидать их и от всей остальной жизни, подмечая именно те нюансы, которые подтверждают эту позицию. Попытки взрослых доказать обратное не убеждают, ведь ребенок верит собственному опыту, а не «сказкам».

А еще он помнит, что вы отказали ему в покупке мяча, насильно усаживаете за уроки и т.д. Он принимает все ваши знаки внимания, а его СОБСТВЕННЫЙ ЖИЗНЕНЫЙ ОПЫТ кричит – не верь! Страшно подумать, но это самый главный жизненный опыт, который вообще стал теперь отправной точкой его суждений о мире.

Могут понадобиться годы, чтобы ребенок снова научился доверять тем, кто его любит.

Впрочем, здесь возможны варианты…

ПЕРВЫЙ ВАРИАНТ – «БЛАГОПОЛУЧНЫЙ»

Прежде чем брать понравившегося вам ребенка в семью, выясните, какими были первые годы его жизни. Если хотя бы в младенчестве он был окружен лаской и заботой родителей, значит, в его сознании успел сформироваться положительный образ семейной жизни. Дальше вам остается только совместить этот образ с окружающей реальностью, чтобы убедить ребенка в том, что он уже обрел то, к чему подсознательно стремился.

Если ребенка передали вам сразу после потери родителей, то он не успел потерять привычки к «домашней» жизни. Это отчасти поможет ему понять, чего вы от него хотите в повседневном быту, но надо выяснить, что он уже умеет и к чему привык. Не торопитесь его переучивать. Попытайтесь на базе привычных и потому приемлемых для него форм поведения построить взаимное доверие и понимание. Это куда важнее, чем соблюдение необходимых с вашей точки зрения правил поведения.

И не расслабляйтесь: спустя несколько недель «медовый месяц» закончится, и ребенок начнет проверку вашей надежности.

ВТОРОЙ ВАРИАНТ – ребенок из детского дома или детприемника

Это более распространенный вариант в нашей действительности, потому что социальные службы еще не осознали необходимости любой ценой уберечь сирот хотя бы от опыта «такой» коллективной жизни.

Для маленькой личности, привыкшей к защищенной жизни в семье, попасть в детдом то же самое, что вам оказаться на войне или в концлагере. Он никогда раньше не встречался с внешней агрессией. Теперь ему придется быть начеку, давать отпор, таить свои чувства, так как именно открытость делает маленького человека уязвимым в среде своих сверстников. Ребенок закрывается, учится защищаться и одновременно отсекает от себя весь поток информации о внешнем мире. Он лишается возможности открыто налаживать отношения с окружающими детьми (его просто заставляют жить в стае), боится «обратной связи», скрывает эмоции, страшится доверительных отношений. Все это приводит к задержке в развитии.

Именно поэтому приемные родители вынуждены, прежде всего, решать терапевтические задачи. Они должны стать символом новой реальности, позволяющей ребенку спрятаться от беспокойства, страха, чувства вины.

ТРЕТИЙ ВАРИАНТ – ребенок из «джунглей»

К этой категории можно отнести детей, имеющих опыт беспризорной жизни или попавших в такой детский дом, где им приходилось в буквальном смысле слова бороться за выживание. Они собранны и активны, у них к 11–12 годам уже формируется стержень характера (на войне рано взрослеют), складывается свой, не лестный взгляд на мир взрослых. Они могут воспринимать новую информацию и подлаживаться под изменяющиеся обстоятельства. Но что бы они ни увидели вокруг себя в новой семье, они воспринимают это через призму многократно проверенного на практике НЕГАТИВНОГО ОБРАЗА МИРА. Добиться их доверия и любви чрезвычайно трудно, так как они не верят в ваши добрые намерения, а все слова и поступки, призванные смягчить их характер и создать новый, «социально приемлемый» взгляд на мир, они просто считают лицемерием. Если они вдруг начинают вести себя, как послушные дети, и говорить вам правильные слова, прежде всего проверьте: не попытка ли это манипулировать вами в целях получения каких-то благ.

Дети-сироты попадают в Китеж, уже пройдя через жестокость, насилие и прочие мерзости. Такой жизненный опыт и взрослого-то человека может сломать. Как же ребенку сохранить веру в разумность и изначальную доброту мира? Пьяные родители лишают еды и награждают побоями, милиция ловит по подвалам и отвозит в детприемники, учителя заставляют учить «ненужные» уроки. Для того чтобы выжить, надо уметь драться, никому не доверять, прятаться и воровать еду и деньги. В общем и целом, мир взрослых враждебен и чужд этим детям.

« Я смертельно боялся своих родителей и мог получить по морде от папы или мамы за любой вопрос. Бабушку еще можно было о чем-то спрашивать, но и она была дрянью и нас не любила.

-А в Китеже ты почему не общался со взрослыми?

- Я никогда не верил, что с вами можно разговаривать, и когда приехал в Китеж, то решил, что сбегу на другой день. Только потому, что вы ко мне не лезли, я решил здесь задержаться. Мне часто здесь бывает скучно, от скуки я мотался и в Барятино. (конкретнее – удирал выпить и накуриться к друзьям в районный центр, приезжал с синяками, но счастливый.) А ребята меня покрывали. В общем, мне и сейчас с вами не очень весело…» (Из откровений Миши - выпускника, который прожил в Китеже около пяти лет.)

Особенность человеческого сознания – замечать в окружающей реальности прежде всего то, что знакомо и узнается мышлением. Новое, если только его не впечатывают в сознание всей силой эмоций, может оставаться неосознанным довольно долго. Все прошедшие десять лет дети, попадая в Китеж, на первых порах не замечали глубинных отличий нашего образа жизни от той среды, в которой они находились раньше. Первичный анализ ограничивался констатацией факта, что в общине взрослые не ругаются матом и не бьют детей. На этом разум ребенка заканчивал свою работу. А его носитель, удостоверившись в личной безопасности, возвращался к своему обычному поведению, совершенно, не собираясь изучать новые правила и идеи.

Но это только сначала! Пройдет несколько месяцев, затем год, два – и ребенок начнет замечать отличия. Да, именно два года необходимо, чтобы началась трансформация. Долго? А куда мы спешим?

Такие темпы задает природа. Сделать ребенка бандитом или роботом можно, очевидно, и быстрее, но вот, чтобы вернуть его в РАЗУМ, нужно два года и ЦЕЛЫЙ МИР.

Внутренняя программа развития ребенка развертывается на фоне воздействия среды обитания, из которой он свободно и, по большей части непредсказуемо, вопреки нашим планам, черпает информацию и весь свой жизненный опыт.

Детский интеллект, эмоции, душа напитываются реальной жизнью, личность в соответствии со своей внутренней программой растет, набирается сил и опыта, уверенности в себе и окружающем мире. Препятствия укрепляют силы, закаляют волю.

Но то, что полезно для здорового, может оказаться опасным для того, чье развитие было деформировано или замедлено.

Ребенка воспитывает миллион случайностей, которые и составляют его среду обитания и не поддаются рациональному учету.

Любые попытки манипуляции со стороны взрослых обречены на провал. Сломить волю, превратить в «зомби», как поступают в сектах, конечно можно. Но вот легко и быстро воспитать из беспризорника свободную, полноценную личность прямыми директивами не удастся. Слишком глубоко запрятаны файлы с «порченной» программой, которая отбирает ценности и новый опыт!

Ребенок от рождения по своей природе более открыт миру, восприимчив. В мире, который он познает, нет мелочей. То, мимо чего пройдет взрослый, может навсегда изменить восприятие мира ребенком, придать новое направление его развитию. Надо сразу признать, что никакой взрослый не в состоянии предусмотреть все составляющие этого мира. Хорошие правила легко нарушаются, законы вызывают протест, поучения влетают в одно ухо, вылетают в другое. Любой родитель знает это на собственном опыте.

Одна похвала способна вселить силы и побудить к новым дерзаниям. Но мы еще не научились рассчитывать все обстоятельства, когда эта похвала может реально «сработать».

Тут требуются особые условия, отражающие все разнообразие «вызовов» мира. МИР, развивающий ребенка, должен быть реальным, прочным, внутренне непротиворечивым и потому облегчающим детям путь к познанию, к силе и любви.

Терапевтическая община – это не кирпичная стена, а живой, очень сложный ОРГАНИЗМ, который растет, видоизменяется, и в котором все органы находятся в постоянном взаимодействии друг с другом и внешней средой. Тем, кто пытается включиться в это взаимодействие, приходится отслеживать каждую мысль, каждый поступок, борясь с собственной гордыней, желанием брать, а не отдавать, со стремлением изменить окружающих, а не себя. Форма кирпича определена формой его окружения, ничто иное просто не вдавится в пространство в стене, составленное другими кирпичами. Так же и в жесткой общественной структуре развитие человека зависит уже не от промысла Божьего, и не от целей самореализации, а определяется давлением соседей. Внутренние законы самореализации будут развертываться и в нем, но развитие личности в условиях жесткого окружения деформируется. Так появляются на свет невротики, алкоголики, «лишние люди», короче, все те, кто не подходит под определение самоактуализирующейся личности.

С другой стороны, именно вызов окружающей среды служит лучшим стимулом развития, рычагом эволюции. Поэтому среда должна быть достаточно структурирована и активна, чтоб вызывать ответные реакции, тренировать разум, мускулы, волю. Пребывание в блаженстве лишает человека воли к развитию и самосовершенствованию. Общий вывод – наиболее эффективной средой для развития остается среда с жесткими правилами, представляющая «дозированный» набор посильных для ребенка вызов. При этом, достаточно демократичная, сохраняющая за индивидом свободу выбора, требующая именно сознательного, оценочного подхода ко всем окружающим явлениям.

ОБРАЗ МИРА

ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ КИТЕЖА – ПОМОЧЬ ДЕТЯМ, ПОПАВШИМ В БЕДУ, СОЗДАТЬ НОВЫЙ ОБРАЗ МИРА, ОСНОВАННЫЙ НА ДОБРЕ И РАЗУМЕ.

Стереть старое - больное и вырастить новое – здоровое. Помните, мы говорили в первой части книги о позитивном целостном Образе Мира, именно он может стать основой терапии, тем фундаментом, на котором выстроится новая личность.

Итак, как же стереть?

«Какой у меня внутренний мир, я не знаю. Мои папа и мама не говорят со мной о моем внутреннем мире. Но я очень боюсь, когда они кричат». Леша, 13 лет.

О структуре сознания существует много интересных теорий, но никто ничего не знает наверняка. Я уже приводил точку зрения А. Андреева, забыв оговориться, что она, как и иные научные теории, не подкреплена ничем, кроме интуитивного ощущения правоты.

Еще раз вернемся к понятию Образа Мира.

С самого рождения разреженное пространство сознания ребенка начинает заполняться разрозненной информацией, отражая окружающий мир в простейших образах. В пространстве сознания ребенка эти образы связываются взаимодействиями в некую единую картину мира. Так закладывается основание сознания - самый нижний его слой, простой, но и не поддающийся изменениям. Если в этом первичном слое что-то не связалось, то возникают проблемы. Их уже фиксируют современные психологи и педагоги-практики.

«Киплингова сказка (Маугли) - не фэнтези. Дети, воспитанные зверьми, время от времени встречаются. . . Есть аналогия: некоторые функции мозга, которые не развились в грудном возрасте, потом развить невозможно. Мозг как бы окостеневает. Некоторые нейропсихологи считают, что создание функции произвольной регуляции начинается еще в пренатальном периоде и связано с поведением матери. Но уж во всяком случае оно зависит от регулярности кормления, от смены мокрых пеленок, от приучения ходить на горшок и кушать кашку. От тысячи будничных мелочей, из которых складывается стабильность уклада жизни нормальной семьи. Это если нормальной...

Если мать пьянствует хотя бы не каждый день. Ну, хотя бы раз в неделю. Если орущее дитя не воспринимают как досадную помеху. Если хотя бы слышат, как оно орет, и отзываются, а не лежат в углу под кайфом. Если его кормят хотя бы раз в сутки. Если пеленки меняют хоть пару раз в неделю. Если бьют шлепком по попе за то, что не пошел на горшок. А не любым домашним предметом по голове за то, что усугубляет ломку ором.»

Читая эти строки Михаила Кордонского в интернете, я испытал мгновенное чувство узнавания. Человек абсолютно точно знает то, о чем пишет. Да, именно так, мелко и грязно у маленьких детей, попавших волею случая к сволочам-родителям формируется негативный Образ Мира. Он закладывается быстро в боли и страхе, а чтобы стереть его и заменить на Образ добра и доверия, у нас в Китеже уходят годы.

С овладением речью на это основание накладываются следующие слои, куда более сложные, а потому более мутные, противоречивые.

Растущая личность создает новые Образы Миров, вкладывая в них новые открытия, мечты, даже научные знания.

Но основание при этом не изменяется. Там на всю жизнь остаются самые общие не проявленные образы взаимодействий, о которых взрослый человек обычно не задумывается.

И теперь представьте себе, что в сознании каждого из нас, как в гигантском котле, перемешаны воспоминания и мечты, детские фантазии и взрослые обиды, обрывки научных знаний и просто догмы школьной программы.

Французский мыслитель, посвятивший свою жизнь изучению духовного опыта Индии Сатпрем, тоже пытался понять архитектуру нашего сознания. В его распоряжении были откровения таких выдающихся мыслителей и практиков йоги, как Шри Ауробиндо и его соратницы, известной под именем Мать. Вот, что Сатпрем сообщает нам:

«Хотя бы « высшая», если можно так выразиться, часть физического ума нам знакома: она, подобно неугомонной, беседующей с самой собой старушке без конца твердит мелкие, пустые мысли, касающихся житейских проблем материальной стороны жизни. Памятливость его неумолима… Он будет тщательно перемалывать решительно все: малейший жест, обрывок фразы – он с безукоризненной точностью вспомнит об этом и двадцать лет спустя. …Любое событие оставляет в нем свой след. ...Мы опутаны этой паутиной вплоть до тончайшего нерва, вплоть до каждой клеточки…. В «здравом смысле» равных ему нет. Это великий тюремщик всех видов: «Послушай, тебе не вырваться из аквариума, да и куда?» .(Сатпрем «Разум клеток.»)

Плен – собственное сознание?

В течение жизни человек, хочет он того или нет, набирает полную котомку негативного опыта. В ком из нас после сорока не пробудилось представление о трагичности жизни, неизбежности потерь? Из года в год каждый из нас тащит на своих плечах багаж памяти о промахах и ошибках, нереализованных планах, предавших друзьях, обманувших президентах.

Именно этот багаж и лишает нас способности летать во сне, верить в счастье, черпать в этой вере дополнительные силы. Мы обучаемся принимать удары, стиснув зубы, но этого действительно мало для прорывов в неведомое, новых дерзаний и надежд.

Иными словами, накопление негативного «приземляющего» опыта у большинства людей идет в жизни по возрастающей параллельно с осознанием собственных сил и развитием инстинкта самосохранения и житейской мудрости, которые многим заменяют счастье.

А теперь представьте, что все это сваливается по тем или иным причинам на голову неокрепшего ребенка. Он вообще не понимает, что произошло – почему его бросают родители, что значит – нет денег, почему орут учителя и сторонятся сверстники?

Груз неудачи ребенок несет на слабых плечах в детском саду, перетаскивает из класса в класс средней школы, рассматривая всю жизнь, все происходящее вокруг и дальнейшую перспективу через призму остро пережитого, личного опыта – «суть мира в потерях, одиночестве, страхе». Причем эта информация записывается на уровне безусловного инстинкта, где-то в глубинах подсознания, поэтому и стереть ее простым проявлением доброты, увещеваниями или назидательными беседами невозможно.

ИСТОРИЯ ФИЛИППКА

Филиппок – «человек беда». Он живет в Китеже уже пять лет… и почти не меняется! Он научился читать и считать, но и в пятом классе он все также нарушает запреты родителей, ломает игрушки, увиливает от подготовки уроков.

В раннем детстве, когда Филипп только познавал мир, то есть собирал образы простейших взаимодействий, его родители запили по-настоящему. Филиппок всем своим сознанием выучил и телом затвердил простую истину – мир основан на насилии, боли и главная задача выживания – соврать, извернуться, напасть первым и обвинить другого. ВЕСЬ ОПЫТ его предыдущей жизни только об этом и свидетельствует. А кто из вас, взрослых, сам бы пошел против собственного опыта? Да, чтоб вам там не говорили хорошие и добрые подвижники, если опыт вбит в вашу голову железной сковородкой, то никакими увещеваниями его не отковырять от вашего тела и сознания.

Пока Филипп уверен в том, что его Мир и есть истина в последней инстанции, вся психология мира «отдыхает». Он не вдумывается в проблемы, не удерживает в памяти опыт, не замечает границ и законов, по которым живут другие. Но он очень внимательно следит за тем, чтобы не нарушались его собственные права и понятия о справедливости. Поэтому, где Филиппок – там свары, разборки и обиды. Непознанные им законы взаимоотношений, разумеется, работают. Филиппок получает наказания, его ругают товарищи, его сторонятся девчонки, но он все еще уверен, что это просто проблемы окружающей реальности. В своем поведении он не видит ошибок, как раз потому, что с точки зрения законов выживания в дикой природе (семье алкоголиков, не ограниченных никакими законами общества), иной способ выживания был просто не возможен. И ОН ПРАВ, но в иной системе координат. Его снова и снова наказывают. И он все равно не меняется. Ему ласково и нежно говорят – как надо, но он не делает. Он снова и снова наступает на те же самые грабли.

А теперь скажите мне - что бы ВАС смогло разубедить в достоверности этого опыта, если бы били именно ВАС?

Только одно – глубокое осознание, что ВСЕ ЭТО НЕПРАВДА! Вас не били! Это не ваш опыт! Не ваш мир!

Итак, главной задачей терапии становится доведение внутренней помехи до осознания человека. Тогда он получает власть над своим собственным Образом Мира.

Если же в памяти ребенка скопилось слишком много боли, то он сам не сможет ни заглянуть в себя ни устранить помехи. Он нуждается в помощи из-вне.

Кто из интеллигентных людей, чья молодость пришлась на 70-е годы, не читал великолепный роман А. Бестера «Человек без лица»? Миллионер Рич совершил убийство. Но в обществе будущего таких людей не казнят, так как их научились лечить. Парапсихологи (здесь их называют эсперами) создают условия, при которых Ричу в голову закладывается виртуальная реальность, (индусы бы назвали ее майей) в которой он ощущает себя полноценно живущим. Он продолжает думать, чувствовать, действовать, но не осознает, что вместо реального Мира ему подсунули только Образ Мира. А потом он с изумлением обнаруживает некоторые крупные несоответствия своего представления о Мире и тем, что он воспринимает как РЕАЛЬНОСТЬ. Например, в новой реальности нет звезд, нет самих эсперов, нет города Парижа, и даже его собственного концерна.

Но для самого миллионера Рича, полагающегося на свои органы чувств, реальность этого мира не подлежит сомнениям. И новая картина мира полностью обрушивает старую, которую содержала его память. Все, что имело смысл до этого, теперь РАЗРУШАЕТСЯ, под напором «неоспоримой» реальности. В романе эта процедура так и названа «разрушение».

После нее у врачей появляется возможность вновь вырастить личность Рича, на почве добра.

В случае с Филиппом необходимо было заставлять его постоянно осознавать, что он делает «не так», почему допускает ошибки в общении с Миром людей. Ведь в Мире-природы он ошибок не делала – не бился головой о деревья, прекрасно катался на велосипеде, лучше всех собирал грибы, обожал акробатические трюки. Проблемы возникали у него только с конкретными личностями. На Педагогическом совете общины, в котором участвовали и дети-наставники было решено показать Филиппу, что Мир-общество также познаваем, как Мир-природа.

Нами было оказано мощное, хоть и мягкое давление, с целью лишить ребенка возможности «автоматически» реагировать на происходящее. Каждое грубое слово подвергалось осуждению, каждый всплеск эмоций – разбору. Филиппа буквально заставляли анализировать все свои шаги и поступки в отношении окружающих.

Фактически на определенное время коллективные усилия общины сделали МИР людей вокруг Филиппа совершенно иным – осязаемо – плотным, жестко возвращающим любое проявление агрессии, неподдающимся его привычным реакциям. Он уже не мог обижаться на конкретных людей, он бился не о людей, а о социум, который можно было воспринять как Мир – природу, мир – вещей.

И ему пришлось, чтобы выжить в новых условиях, перестраивать всю программу поведения, да еще советоваться со взрослыми, которым доверял, о том, как поменяться!

Однажды, в момент разбора со мной его очередного «наезда» на кого-то из друзей, он вдруг выкрикнул с отчаянием: «Но ведь я стараюсь!».

И я, как дзен-учитель в каком-то средневековом японском монастыре, четко увидел – да, осознание произошло, он начал СТАРАТЬСЯ изменить себя. Цель терапии была достигнута. Все остальное сделает пробудившаяся привычка осознавать свои поступки и даже эмоции (рефлексия) и среда Китежа, которая не даст ей заглохнуть в ближайшие несколько лет.

Мы уже отмечали главную проблему воспитания – невозможность точно предсказать результат того или иного воздействия. Очень часто один и тот же метод приводит к прямо противоположным результатам. (Наши внушения вызывают протест, установка границ – желание их нарушить. Этого хвалят – быстрее развивается, другого похвалили – расслабился и «сел на шею».)

Внутренняя программа развития ребенка развертывается на фоне воздействия среды обитания, из которой он свободно и по большей части непредсказуемо, вопреки нашим планам, черпает информацию и весь свой жизненный опыт.

Детский интеллект, эмоции, душа напитываются реальной жизнью, личность в соответствии со своей внутренней программой растет, набирается сил и опыта, уверенности в себе и окружающем мире. Препятствия укрепляют силы, закаляют волю.

Детское сознание пластично и всеобъемлюще. Если вы предоставляете ему не настоящий мир, а только муляж, красиво раскрашенный фасад, обман будет скоро обнаружен. (Личный опыт общения во дворе действует лучше наставлений учителя.) Значит, МИР, развивающий ребенка, должен быть реальным, прочным, внутренне непротиворечивым и потому облегчающим детям путь к познанию, силе и любви.

Ребенка воспитывает миллион случайностей, которые и составляют его среду обитания и не поддаются рациональному учету. Поэтому для детей, имеющих психологические проблемы, нужно создавать СПЕЦИАЛЬНУЮ РАЗВИВАЮЩУЮ СРЕДУ, помогающую им развиваться в соответствии с заложенными в них задатками, компенсируя проблемы и недостатки.

Значение термина «развивающая среда» мы понимаем намного шире, чем набор специальных игр, плакатов и головоломок в детском саду. Кто оказывает самое большое воздействие на ребенка? Родители, учителя, друзья во дворе. Вот они-то в совокупности и становятся основой развивающей среды. (Впрочем, если взять обыденную жизнь, то все три элемента этой системы и каждый по отдельности могут стать средой, препятствующей развитию.)

Развивающая среда многомерна и всеобъемлюща. Помимо социального окружения мы считаем необходимым отчасти моделировать и материальный мир. В понятие окружающей среды мы включаем природу, а также явления культуры (хорошие стихи развивают, блатные частушки - тормозят), как материальные, так и чисто духовные, влияющие на пространство общественного сознания, которое может усиливать, а может и сводить на нет влияние родителей.

В некоторых случаях при благополучном совпадении всех факторов развивающая среда создается как бы сама по себе. В Китеже мы создаем ее целенаправленно и планомерно, пытаясь через нее воздействовать на развитие ребенка. У ребенка остается право выбора, но это выбор не между альтернативами. Все действительно опасное и плохое исключается из жизни. (Нельзя не читать, но можно выбрать книгу, нельзя не работать, но можно выбрать работу по вкусу). Так постепенно пробуждаются в ребенке новые стремления и желания, влекущие его к глубинным изменениям. Но все это достигается не лекциями и приказами, а постановкой и проработкой жизненных ситуаций. Ребенок ставится перед очередным «жизненным вызовом», ему предлагается преодолеть собственную слабость, неумение, незнание и т. д. Взрослые и наставники следят, чтобы этот вызов не был чрезмерным, помогают творчески осмыслить встающие задачи, стимулируют свободный поиск решений.

В КИТЕЖЕ ЭТУ ИДЕАЛЬНУЮ РАЗВИВАЮЩУЮ СРЕДУ ПЫТАЮТСЯ СОЗДАТЬ НЕИДЕАЛЬНЫЕ ВЗРОСЛЫЕ МЕТОДОМ СОБСТВЕННЫХ ПРОБ И ОШИБОК

Но именно особые условия взрослых взаимоотношений необходимы для нормального воспитания детей, которые уже пережили однажды крах всей системы жизненных ценностей и нуждаются в целостном образе НАДЕЖНОГО, НЕПРОТИВОРЕЧИВОГО, БЕЗОПАСНОГО МИРА.

«Вроде, ничего особенного – домики рубленные, люди общительные, но не гениальные, а крышу сносит…»(из отзыва о посещении Китежа одной интеллигентной женщины)

Итак,

Развивающая среда Китежа состоит из трех уровней, трех взаимопроникающих миров, вложенных друг в друга, как матрешки.

1 – МИР ПРИРОДЫ. Окружающая природа и архитектура развивают душу ребенка, направляют личность на поиск красоты и гармонии, снимают психологическое напряжение, создают благоприятный фон для терапевтической работы.

2 – МИР СЕМЬИ. Приемная семья дает обездоленному ребенку самое главное – ощущение любви, защищенности, помогает приобрести навыки, необходимые для нормальной жизни в человеческом обществе. Это - ос¬нова в формирования полноценной личности.

3 – МИР ОБЩИНЫ. Сообщество взрослых и детей позволяет в безопасных для ребенка условиях выработать умение жить и трудиться в коллективе и, при этом, признавать право любого человека на индивидуальность.

ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ – МИР ПРИРОДЫ

В реальности, окажись вы сейчас в Китеже, вы сможете увидеть срубы с башенками и резными крылечками цвета сосновой смолы, резные наличники и ажурные мостики - этакое материальное воплощение картин Васнецова. Мы гордимся этой «сказочной» архитектурой, считая ее необходимым условием настройки детского сознания на сказку.

Почему на сказку? Потому что только в пространстве сказочного мира возможны метаморфозы, чудеса и превращения. Собственно, построенный нами поселок есть только материальный инструмент для работы с невидимой материей сознания. Отсюда и название нашего поселения - Китеж. (В народном сознании – это, невидимый град, превращенный волей Господа в сосуд для хранения духовной энергии.)

Внешние формы традиционной русской архитектуры соединяют сознание ребенка с добрым справедливым миром сказок, дарят ощущение связи с родной землей и народом, возвращают «ощущение корней», спасая от одиночества и неприкаянности.

Архитектура и картины на стенах домов, традиция одевать по праздникам вышитые русские рубашки и петь народные песни - это тоже способ лечить сознание. Создавая картину мира, мы опираемся на самые глубинные образы народной культуры, на сказку и миф. Мы не очень любим говорить о «юнговском» коллективном бессознательном, ну не чаще, чем рыба замечает воду, в которой плавает. Но есть основания думать, что это коллективное бессознательное (архетипы) и создает мощнейший фон развивающей среды, к которому во многих случаях нам стоит обращаться.

В этом смысле наше государство даже не понимает, какую ошибку совершает, дав умереть от безденежья отечественной мультипликации и

позволив «Черепашкам-ниндзя» и «Спасателям в матросках» занять место Садко и Ильи Муромца. Это не вопрос национализма, это вопрос идентичности Образа Мира, который закладывается с самого детства, в тот момент, когда ребенок начинает себя отождествлять с окружающими людьми. Мифологичность необходима. В Китеже ребенок переживает сложный процесс, чуть ли не полной, смены ОБРАЗА МИРА. В этот момент он очень уязвим, многие из его жизненных установок подвергаются пересмотру, чистке. Он может испытывать чувство стыда за свой прошлый образ жизни, может стараться позабыть особо тяжелые эпизоды связанные с воровством, насилием, сексуальным опытом. В ряде случаев после отказа от старых жизненных установок у ребенка вообще может не остаться фундамента для новой пирамиды ценностей. Тогда как фундамент, как точку опоры личности можно использовать светлые образы, полученные в раннем детстве, те, что хранят заряд веры в доброту мира, его справедливость и любовь.

В чем суть большинства наших любимых сказок? В возможности волшебного превращении!

Главное, что происходит в Китеже – это волшебные превращения наших детей…

Красота липовых аллей старинного парка, покой тенистых прудов, аккуратность и чистота мощеных дорожек, цветники вокруг домов – все это призвано создать постоянный природный фон, доказывающий красоту и упорядоченность мира.

Природа, окружающая Китеж, затейливая архитектура рубленых домиков – постоянный источник радости, объект любования. Но и этой форме переживания многих детей надо учить. Наш опыт подсказывает, что некоторые питомцы могут прожить в Китеже несколько лет, так и не научившись получать удовольствие от красот, которыми окружена их жизнь.

Дети принимают самое активное участие в создании этой красоты и таким образом отрывают для себя простую истину: изменение мира – в твоих руках, ты сам можешь наполнить свою жизнь красотой и порядком.

Так закладываются основы ПАТРИОТИЗМА и любви к РОДИНЕ. Так ребенок обучается черпать энергию из обыденных предметов, окружающих его.

В идеале каждый предмет в родном доме должен вызывать у ребенка душевный отклик, эстетическое переживание. Отчасти именно таким был традиционный мир деревни. Резная утварь, расписные сундуки, сани, посуда, цветная вышивка – все превращало предметы обихода в предмет любования. Сезонное чередование работ и праздников было связано с высшими законами космоса или природы, превращая ежедневный быт в осмысленный ритуал.

Даже западные ученые начинают осторожно признавать простую истину, известную еще древним индусам, о том, что психическая жизнь требует подпитки точно так же, как и жизнь физиологическая.

Родители сосредоточены на материальном обеспечении, рассматривая и заботу о детях под этим углом зрения – оплата учебы, заграничных поездок и т.д. От детей требуется за это хорошо учиться, то есть поглощать НУЖНЫЕ ВЗРОСЛЫМ объемы информации. С точки зрения формальной логики здесь все в порядке. Вот беда: наш мир куда сложнее и такое разделение труда лишает ребенка жизненно важной подпитки.

Человек как биологический вид формировался миллионы лет. А новая индустриальная и информационная среда запечатала его в кокон только сейчас. Может быть, компьютер и экран телевизора помогут появиться в потоке эволюции новому виду, черпающему энергию прямо из дисплея, но ближайшие поколения уж точно не увидят результатов этого процесса. Нашим же сегодняшним детям по-прежнему нужна подпитка живой природы. И никакие люстры Чижевского и фотографии из «Нейшенел Джеографик» не заменят зеленой травы под ногами и возможности сознания охватить облака, верхушки деревьев, далекие горы. Мы рождены живым миром, и без него наши дети не смогут вырасти здоровыми и полноценно чувствующими.

Каждый нормальный человек хоть раз в жизни, испытывал это спасительное влияние природы, возвращающее чувствам остроту, в буквальном смысле насыщающую организм энергией. Иногда это становится условием выживания, сохранения нормальной психики, умением переключиться на созерцание красоты, ощутить себя причастным могучим силам неба и земли. Речь идет не о сентиментальном умилении горожанина зеленой травкой, а об умении каждой личности использовать этот мощный ресурс вместо лекарств или наркотиков.

Наши поля, парк, леса – это не просто среда обитания и основа нашего производства, это источник нашей нравственной силы. Напоминание о великом и бесконечно изменчивом потоке жизни, добрая весть о бессмертии мира, частицей которого ощущает себя каждый китежанин.

ВТОРОЙ УРОВЕНЬ – МИР СЕМЬИ

На четвертом году жизни Святослав начал говорить слово мое: «Не дам велосипед Насте. Он мой», «не подходи к моей кроватке.» И еще – « Это мой настоящий папа!» Откуда он услышал, что папы бывают «наcтоящие» и «не настоящие». Взрослые об этом не говорят и всячески убеждают детей, что разницы нет. Но разница есть. И самые маленькие говорят об этом открыто. Говорят ли об этом старшие дети. Нет. Но думают, взвешивают, оценивают и скрывают свои выводы. Чтобы не накликать проблем и не стать уязвимыми.

«В общении с моим папой мне нравится его доброта – и все. Отрицательных черт характера у него нет». (приемный сын Андрей, 12 лет.)

Дети замечают только то, к чему привыкли, поэтому они, как бы, не видят своих новых приемных родителей.

А если и видят, то не то, что нам бы хотелось.

За всю свою жизнь я не видел идеальной приемной семьи. Там не хватало профессионализма, там взрослые были поглощены собственными бытовыми или психологическими проблемами. Где-то окружали детей такой заботой, что дети не могли выйти на реализацию своей внутренней программы. Многим взрослым, вынужденным отдавать все свои силы и время работе, трудно переключиться со своих проблем на детские. Так что, китежские семьи, занятые помимо всего прочего простой проблемой выживания в условиях рыночного общества, тоже далеки от идеала. Причем, сильные и слабые стороны в каждой семье тоже сугубо индивидуальные. Поэтому, мы дали детям право выбора и смены семьи. Мы считали это вершиной демократии, а некоторые взрослые были возмущены. Уж слишком непривычна мысль, что именно взрослый должен стараться соответствовать детским запросам. Нет, не «соответствовать», а менять собственную настройку, открываться для общения на том уровне и в том ключе, который требуется ребенком.

ПОЛЯ СОЗНАНИЯ

Я предложил бы следующее упражнение для вашего воображения. Перенесите теорию поля с физики на сознание. Поля пересекаются. Влияют друг на друга.

Ребенок живет в поле сознания родителей. Но на него действуют и другие поля сознания – через книги, телевидение, друзей и даже врагов. Уже подросший ребенок, взятый в новую семью, вынужден «ломать» себя, подстраиваться под абсолютно новое поле эмоций, взглядов, привычек, то есть принимать чужой для него Образ Мира приемных родителей.

МЕНЯТЬСЯ – ЭТО ТЯЖЕЛАЯ, ЧАЩЕ ВСЕГО ПРОСТО НЕПОСИЛЬНАЯ РАБОТА ДАЖЕ ДЛЯ ВЗРОЛОГО.

Еще раз повторю теперь уже очевидную для нас - китежан истину: выбор приемных родителей очень серьезный процесс, он не должен решаться механически. В родной семье младенец с рождения подстраивается под своих родителей, (имеется в виду вся шкала взаимодействий от вкусовых предпочтений до модуляций голоса и вибрации эмоций), не воспринимая это как насилие над своей природой.

А приемные родители подсознательно ожидают, что маленькая личность будет сама подстраиваться под них, хотя бы из чувства благодарности или самосохранения.

Но этого не приходится ожидать даже от собственных детей! Напротив, по мере взросления маленькая личность стремиться обрести некую свободу выбора.

ЕСЛИ ПЕРЕМЕНЫ НАЧИНАЮТСЯ В РЕБЕНКЕ, ТО ЧАЩЕ ВСЕГО ОНИ ИДУТ ВРАЗРЕЗ С ПЛАНАМИ ВЗРОСЛЫХ.

Взрослеющий ребенок начинает учиться защищаться от давления, экранировать всепроникающее поле сознания родителей, просто для того, чтобы отстоять свое право на самоидентификацию. Это стремление часто остается подсознательным и сам подросток не понимает, почему его так раздражают абсолютно правильные советы родителей. Да просто не научившись защищаться от их руководящей и направляющей роли, личность не обретет способности к собственному росту. Отпадая от поля сознания родителей, подросток сам начинает искать для себя более подходящее поле. Но его возможности поиска очень ограничены, поэтому тут в дело вступает его величество случай. Один ребенок случайно становится фанатом футбольной команды, другой – интернета. Даже, если это его самостоятельный выбор, еще не факт, что он выбрал лучшее. Надо бы еще убедиться, что у него действительно было из чего выбирать.

Ну, а родители стремятся удержать в своем поле.

Тогда задавленный чрезмерной опекой юноша удирает из семьи на улицу. Но и там, не умея опираться на собственные силы, он ищет сильного покровителя. Зависимое положение помогает ему избавиться от страха перед самостоятельным выбором. Вместо дружного коллектива он обретает подростковую банду с сильным лидером во главе. И, как вариант того же «эскапизма», - уход в виртуальную реальность компьютера, секту или наркотики.

И еще, они очень невосприимчивы в этом возрасте к доводам родителей и даже профессиональных психологов.

Мир юноши или девушки еще очень контрастный – черно-белый, по большей части плоский, однозначный. Здесь еще нет ни широты осознания, ни полутонов, ни признания компромиссов. Юная личность делит мир на своих и чужих, причем, свои выбираются по одному, самому очевидному для юных мозгов признаку – прическа, направление в музыке, место проживания или любовь к мотоциклам. А в «чужих» он просто не вглядывается. При таком плоском восприятии мира, родители, как правило, лишенные этих самых основных признаков «свойства», автоматически выпадают из «своих», теряют в глазах дочери или сына авторитет. В конченом счете есть в этом и доля родительской вины - передавили своим полем, не предоставили вовремя возможности для компромисса.

В это время юноши и девушки, бунтующие цветом волос или пирсингом (железяка в пупке или языке), во всех остальных отношениях остаются твердолобыми консерваторами. Я помню, как долго мои китежские дети пытались уговорить московского гостя почитать что-нибудь кроме «сносящих крышу» книг бывшего наркомана. Но даже самые красивые девушки не смогли уговорить его отказаться от привычного чтива. «Зачем? - отвечал он, - Я читаю то, что мне нравится». Новое чтение могло поставить новые вопросы, лишить душевного комфорта.

Ну а у взрослых что, по-другому?

Большинство начинает меняться только в ситуации «живи или умри». Так Робинзон Крузо превратился в приличного фермера и механика. Жизненная трагедия без сомнения обогатила его представление о жизни и о границах собственных возможностей. И всего-то понадобилось оказаться на необитаемом острове.

Китеж – это тоже остров. Он необходим личности в период трансформации, чтобы опасные силы из вне не смяли формирующуюся позитивную картину мира, не сломали психику страхом, не пошатнули веру в себя, в очередной раз затребовав все силы для обороны. Нельзя прожить всю жизнь в инкубаторе, но кокон все-таки необходим, чтобы холодные ветры Большого мира не затягивали диапаузу, не препятствовали метаморфозе. Так гусеница тутового шелкопряда окутывает себя двухкилометровой нитью, чтобы закрыться от суетного мира, побуждающего ее ползать, отвыкнуть от привычных рефлексов, сменить программу. Только в тишине кокона она может превратиться в бабочку. Потом, когда у бабочки распустятся крылья, она не будет бояться ветра - он станет ее средой обитания. Но для метаморфозы нужен безопасный кокон. Таким коконом для нас всех (даже на уровне архетипа) остаются ДОМ И СЕМЬЯ! И то и другое создают для ребенка родители.

ОБЯЗАННОСТИ ПРИЕМНОГО РОДИТЕЛЯ

Приемный родитель – особая, очень сложная профессия, требующая специальной подготовки и душевной склонности.

Приемный родитель подобен небу – его должно хватать на всех.

Приемный родитель обязан любить ребенка, а это, помимо высоких чувств, означает необходимость ежедневно отслеживать его настроение, поднимая самооценку и ответственность ребенка, устраняя страх и неведение.

Создание комплекса неполноценности у подопечного или родного ребенка считается должностным преступлением.

Приемный родитель обязан ежедневно следить за тем, как ребенок умывается, что ест, надевает, читает и о чем мечтает. Если приемный родитель не может понять мечты ребенка, он обязан обратиться за помощью.

При соблюдении родителями всех перечисленных правил и

некотором везении, можно рассчитывать на благополучную динамику развития приемной семьи. Иррациональная категория везения означает обретение новой семьей внутренней общности, которая проявляется в симпатии, совпадении интересов или еще в чем-то, не поддающемся статистике, но реально присутствующем в нашем мире.

Филиппок уже пять лет прожил в приемной семье. Он много раз говорил, что любит Китеж и любит своих новых родителей. Он учится в пятом классе и помогает родителям по дому. Он говорит, что доволен жизнью. Но вот в Китеж приехал новый молодой человек Слава. Слава научил Филиппа играть в настольный теннис. Более того, у Славы было время играть в теннис каждый вечер. Это позволяло Филиппу отлынивать от вечернего чтения, подготовки уроков и полностью отдаваться игре. Через месяц, когда Слава уезжал из общины, Филиппок выразил желание уехать с ним.

«Он все слил – и семью и друзей!» - заметил одни из его одноклассников.

Что произошло? Ребенок нашел «струю» чистой радости, и эта радость в его неразвитом сознании ассоциировалась только с одним человеком – Славой. Все остальное было забыто – и родители и друзья. Одноклассники осудили ребенка. Где уж им думать о таких высоких матерях, как особенности развития сознания у детей-сирот, испытавших насилие в младенческом периоде. Но родители проявили терпение и всепрощение. Просто Филипп пока еще не видит нравственных перил, очевидных для всех окружающих.

Чтобы принять законы вашего доброго, свободного мира, ребенок должен стереть в своем сознании старый образ мира, который записан болью в каждой клеточке его тела, забыть о границах, то есть пережить ощущение неограниченной свободы. Только эта свобода должна быть ограничена временными и территориальными рамками. Варианты: «час в день в этой комнате ты можешь делать все, что хочешь, кроме костра на полу, в этом походе ты можешь спать на земле, идти в любом направлении и питаться всем, чем вздумается.»

Такой опыт снимает эффект запретного плода. Даже сладости, если они легко достижимы, постепенно теряют свою привлекательность и позволяют высвободить ум для других желаний.

Будучи предоставлен самому себе, ребенок почувствует себя в безопасности и начнет проявлять интерес к окружающему. Нет, он еще не откажется от своего старого мира, но, по крайней мере, усвоит относительность его границ и запретов.

А сами учитесь смотреть и замечать.

Помните – поступки и реакции детей говорят о них куда больше, чем их собственные речи.

Отсюда и научный вывод: обучение искусствам – поэзии, живописи, театру помогает интегрировать первичные процессы сознания и подсознания в интеллектуальную форму. Именно занятие искусством (при условии их детской спонтанности) позволяет ребенку испытать освобождение от страха и внутренних оков, выразить то, чего он боялся рассмотреть сам в себе.

На признании этого факта построены целые системы арт-терапии и игровой терапии, позволяющие психологу делать выводы о внутреннем состоянии ребенка, просто наблюдая за его игрой в разные игрушки.

ИГРОВАЯ ТЕРАПИЯ

Комната заполнена игрушками. Ребенок может взять любую и играть сколько вздумается. Взрослый наблюдает и выполняет команды ребенка. Иногда взрослый может задавать вопросы. Главная задача всего происходящего – дать ребенку возможность ПРОИГРАТЬ то, что сидит у него в глубине сознания и не дает возможности видеть реальность.

Нина разложила кукол на полу в один длинный ряд.

-Кто это? – спросил терапевт.

-Это мои воспитатели из детского дома, - сказала Нина и, взяв пластмассовую саблю, стала методично рубить куклам ноги, приговаривая с милой улыбкой, - А это, чтоб они сюда за мной не пришли!

Одиннадцатилетний Женя построил всех солдат в шеренгу и стал бить их ногой между … ну, в общем, вы понимаете. Он долго их бил. Изо дня в день, вернее из сеанса в сеанс. Пока вдруг, во время последнего сеанса он стал играть в кукольный домик. Понимаете, стал просто играть в семью. Он что-то там из себя выплеснул, и у него освободилось сознание для более глубоких чувств и желаний. Хотелось бы сказать, что с тех пор он никогда не проявлял агрессии, не дрался и не ругался. Увы, рецидивы были. Но он действительно стал спокойнее, начал лучше учиться и прислушиваться к чужому мнению, даже если оно не было подкреплено занесенным над его головой кулаком.

История Аниты

Эта девочка родилась с темным цветом кожи. По семейной легенде, ее отец был африканским принцем, который учился в Московском Университете дружбы народов, а потом уехал на родину. У милиции, правда, есть своя – совершенно иная версия, но нам, право, больше нравится вариант с принцем. В Китеж девочка попала в возрасте 6 лет. Марина М. взяла ее на курс игровой терапии в присутствии специалистки из Великобритании Крис. Первое, что бросилось в глаза терапевтам – это высокий самоконтроль Аниты. Эмоции, которые она, без сомнения, испытывала, не отразились на ее лице, даже когда она впервые в жизни попала в комнату, заполненную игрушками. Жизнь научила ее избегать ловушек, расставляемых взрослыми, а проявление эмоций делает человека уязвимым. Это знает любой разведчик. К этому, как видно, приучили Аниту взрослые.

Воплощаясь в образ мамы, Анита купала куклу в ванной, а потом специально забывала ее в холодной воде или запирала в туалете кукольного домика.

Такие ролевые игры о семье будили воспоминания из прошлого и вызывали тревогу. В результате девочка то начинала предлагать эту игру терапевту, то сама же и прекращала ее, переключаясь на другие игрушки.

Немного из предполагаемого прошлого Аниты. Судя по тем фактам, которые есть в нашем распоряжении, она мешала матери уже самим своим существованием. А когда девочка требовала к себе внимания (в таком возрасте это всегда происходит по линии эмоций) – ее наказывали. В результате она научилась контролировать свои эмоции, но на это ушло слишком много сил. Она и сейчас пытается осмысливать, какую эмоцию и как проявлять, в результате не остается сил на саму эмоцию.

Когда она понимает, что взрослые ждут от нее проявления эмоций, тогда она с готовностью демонстрирует их, разыгрывая лицом целые представления. Но на самом деле она плохо представляет себе, когда и какую эмоцию надо проявлять, поэтому не понимает и эмоций окружающих ее людей.

Анита играет золотоволосой Барби, а Марина негритенком. Негритенок говорит Барби – Давай дружить!

Нет, - мерзким тягучим тоном отвечает Анита, - Ты плохой, ты – черный!

Сколько же раз бедная девочка слышала это по отношению к себе? И вот теперь, наконец, можно восстановить справедливость – сказать тоже самое кому-то еще, снять это бремя со своей детской души.

По итогам этой игры Анита получила возможность просмотреть несколько голливудских фильмов, где главные роли играли чернокожие красавицы. У нее появилась очень красивая кукла-негритянка. Постепенно девочка осознала, что цвет кожи не «налагает на нее вину и не делает уродом».

Я не имею достаточных знаний и возможности в рамках этой книги развертывать бесконечную череду образов и взаимосвязей, которую раскрывает игровая терапия, я просто обращаю ваше внимание на то, что в России сейчас много специальной переводной литературы по этому вопросу.

Для нас сейчас важен вывод – в раннем возрасте ребенок познает мир органами чувств и окрашивает его эмоционально. Если эмоции подавлены, то и образ мира становится бледным, а в некоторых случаях и искаженным. Умение проиграть ситуацию в комнате для игр, а на более поздней стадии – в уме (с помощью книги или взрослого, которому ребенок доверяет) позволяет снять многие страхи и начать жить нормальной, эмоционально насыщенной жизнью.

Я с гордостью заявляю, что изобрел игровую терапию в самом начале 70-х годов. Жаль, не успел запатентовать.

Чуть ли не с первого класса, приходя домой, после школы, я доставал оловянных солдатиков и проигрывал заново те моменты минувшего дня, которые хотел изменить. Из задавленного жизнью троечника я превращался в отважного полководца, который вел армию к победе. Враги по жизни воплощались в солдатиков и подвергались посрамлению. Я создавал миры, спасал симпатичных одноклассниц, создавал законы и принимал переживал радость победы. Родители смеялись – играешь, как маленький. Это было и в третьем, и в пятом, и в девятом классе. Так я постепенно и вполне стихийно стал самому себе психотерапевтом.

Помните, французский фильм «Великолепный» с Бельмондо в главной роли? Там писатель в своих романах напрямую сводил счеты со всеми своими реальными врагами. Этот вид терапии позволял ему сохранить высокую самооценку и оптимизм в житейских неурядицах. Во многих случаях это помогает. Главное, не заиграться.

Я, конечно, мог бы превратиться и в пустого мечтателя, если бы Бог не наградил меня сильными и целеустремленными родителями, которые не верили ни во что (ни в бога, ни в компартию), кроме честного труда и развития разума. Их постоянный пример, их волевое давление («учи уроки, делай зарядку, читай книги») позволяли мне вкусить время от времени сладость ПОБЕДЫ над собственной слабостью. Они не злоупотребляли столь популярным у нашего народа образом Ивана-дурака, не повторяли пословиц, ставших нашим историческим проклятьем: «Выше лба уши не растут» или «Всяк сверчок знай свой шесток». Они всегда требовали от меня работы на пределе моих скромных возможностей, всегда были чуточку не удовлетворены моими успехами и заставляли меня тянуться вверх, в будущее. Я пытался бороться с таким давлением, и в этой борьбе совершенно неосознанно укреплял свой характер. Помните из школьного курса истории – «в борьбе обретешь ты право свое»?

В 7 классе я помимо троек начал получать четверки, в десятом - выпускном по всем предметам, которые предстояло сдавать на вступительных экзаменах, я вышел на отличную оценку, но в тот момент школьные отметки меня вообще уже не интересовали, Я знал, что главная задача – Московский Государственный Университете им.Ломоносова. Я ее выполнил и уж тогда окончательно поверил, что могу преодолевать препятствия. Может поэтому, я отважился и на строительство Китежа?

Главный вывод - воля к победе воспитывается даже в играх, превращаясь постепенно в подобие условного рефлекса. Главное, чтоб жизнь-игра была полна вызовов, побед (хоть от случая к случаю) и поощрений. Не наказанием, а поощрением мы постепенно переводим волевое (интеллектуальное) усилие в режим условного рефлекса. Так перестраивается весь Образ Мира, из него изгоняются страхи и сомнения, а значит, и основа для неврозов и разного рода фобий.

ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ – МИР ОБЩИНЫ

Среду обитания всех жителей общины Китеж, формируемую по общему замыслу в интересах ускоренного развития детей, мы называем РАЗВИВАЮЩЕЙ СРЕДОЙ.

В некоторых случаях эта среда сужается до минимальных пределов. Даже один-единственный, сильный родитель может оказаться этой самой воспитательной средой. В случае с Китежем – ребенку предлагается целостная модель Мира, основанного на началах добра и справедливости.

(Но такой средой может оказаться и волчья стая, и компьютер.

Тогда мы говорим о патологии, о деформировании пути развития.)

ИСТОРИЯ ЖИЗНИ ПЕТИ И МИШИ

(или почему не сбылись мои идеальные планы)

Горят свечи. Золотые блики играют в задумчивых глазах моих детей. В тишине кто-то из них читает свои любимые стихи. Остальные восторженно внимают. Потом завязывается разговор об искусстве, о собственном предназначении, о служении ближним и Отечеству. Дети вокруг горящей свечи…

Из каких романтических далей пришло ко мне это видение? Почему именно оно заставляло меня вновь и вновь собирать детей для душевной беседы, для чтения стихов, разговоров о высоком? Но, как далека была реальность первых лет от этого идеала!

-Коля, ты помнишь первые годы в Китеже? Чего тебе больше всего хотелось?

-Удовлетворение потребностей…в общем, курить и бегать на свободе.

Стас, чего хотел ты в третьем классе?

-Что бы ко мне не лезли.

Мы хотели пробудить в 12 летних беспризорниках страсть к поэзии, а они при каждом удобном случае удирали от нас - взрослых в лес. Они не хотели нас обижать. Им просто надо было уйти от давления, покурить, поговорить о своих серьезных проблемах…

Одетый в шкуры охотник идет по джунглям. Его чувства открыты и сосредоточены. Босые ноги легко касаются земли. Пальцы сжимают древко копья. Ноздри, раздуваясь, втягивают воздух, анализируя запахи, слух насторожен до предела – не хрустнет ли ветка под лапой хищника.

Он весь ушел в свои органы чувств, у него нет сторонних мыслей, ибо, если они появятся – его сожрут. Он не знает об этом. Просто так ему говорят его гены. Тех, других носителей генов романтизма и задумчивости, уже сожрали. Пока в каменном веке выживают только вот такие - настороженные …

Петя с Мишей идут по Барятино. Их чувства насторожены, глаза широко открыты. Этот мир опасен, он не простит легкомыслия. Вон пьяный мужик – может обругать или отобрать последние копейки. Против него хорошо поможет обломок кирпича. («Я с десяти метров любого пьяного собью с ног» – похвастался как-то Миша. Петя помалкивал. Он был старшим и уже успел понять, что помалкивать всегда бензопаснее.) На хлебозаводе загружают машину свежими булками… Как пахнет! Не забыть проверить заднюю дверь, может, удастся стащить. Вон показался кто-то в милицейской форме. Все тело сжалось, готовясь к броску в кусты. Однажды не успели среагировать и попались. Участковый отвез в детприемник. Воспоминания о том времени сжимают тело в ознобе.

Петя с Мишей идут по родному поселку, как по джунглям. Их сознание острое, как копье. Им некогда думать о Боге, парламенте и демократическом обществе. Им надо думать, где есть пища и нет угрозы получить по морде. Отвлечься – накликать беду. Они и не отвлекаются.

«Я даже в школу ходил и не плохо учился до 4 класса. Потом нас за воровство отправили в детприемник. А как не воровать – есть хотелось, а просто просить у незнакомых – стыдно. В детприемнике за провинность били резиновыми дубинками. После этого, когда вернулся, я уже не мог себя заставить думать об уроках, мозги как отшибло,» - вспоминал через много лет Миша.

Да, не отшибло у него память, просто мир синусов и неправильных глаголов не мог втиснуться в заполненное реальной болью и страхом сознание ребенка. Когда грохочут пушки, музы молчат. И правильно делают.

Я пытался заставить его с братом полюбить стихи, а у них просто не было для этого фундамента безопасности. Удирая от меня, они эту самую безопасность и обретали. Чем больше их после этого ругали, тем больше им хотелось снова удрать, и тем дальше откладывался в их жизни момент, когда в сознании найдется свободный уголок для магии поэзии.

«Если вы в Царство небесное введете человека, которому чуждо все содержание этого Царства, он будет в аду; так же как если человека, который ненавидит музыку, посадить в концерт, он будет ерзать от страдания, и ваша доброта в том, что вы его туда пустили, ему ничем не поможет.» (Антоний Сурожский «Человек перед Богом»).

У Миши миры, словно матрешки, вставлены один в другой. Миры сознания…Он живет в Китеже. Но в сознании носит мир породившей его деревни. Он знает, что нельзя никому верить, не надо учиться, так как это не поможет выжить. Он очень много всего знает. Я никогда раньше не думал, что неграмотные, никогда никуда не выезжавшие за пределы своего района люди могут быть так сильны и последовательны в своих убеждениях. Некоторые из этих убеждений вообще не имеют никаких реальных оснований, никак не смыкаются с реальными законами мира-природы. Основа мировоззренческих установок примитивна до отчаяния – «за базар надо отвечать, поэтому живи тихо». Но именно такую простую установку и нельзя поколебать, несмотря на ее дикость. Люди раньше верили, что земля плоская, но ведь жили как-то, решали проблемы…

На том уровне существования, к которому готовится Миша, весь чемодан его заблуждений отнюдь не помешает его «нормальному» существованию в рамках того общества, чей образ он носит в своем сознании. Незнание теории возникновения земли или основ анатомии никак не повлияет на выживаемость в условиях городских джунглей. Конечно, если захотеть вырваться из джунглей! Но для этого Золушка должна захотеть поехать на бал.

В Китежской школе Миша с Петей начали восполнять пробелы в научной картине мира. Но вектор судьбы Миши практически не отклонился. Он все равно не хотел ничего знать за пределом своих ближайших потребностей. Он не очень любил работу, совершенно не воспринимал учебу, и ушел в армию просто потому, что не знал, что ему еще делать со своей жизнью.

ДЕТИ ЗАКРЫВАЮТ ДЛЯ САМИХ СЕБЯ СПОСОБНОСТЬ К РАЗВИТИЮ

Иными словами, Образ Мира, который сложился в сознании Миши годам к девяти, так и просуществовал до 18 лет. Вот стенограмма нашей «взрослой» беседы на педсовете в 2001 г.

«Впервые Миша показал нам, что он умеет разговаривать со взрослыми где-то полгода назад, это уже второй случай, когда он делится с нами своими идеями. Идеи Миши:

- Три года вы вбиваете в меня эти дурацкие знания, и моя голова гудит, как котел. Я не успеваю ни работать, ни учиться. Учитель А., который жил в Китеже пять лет назад, бил меня и Петю, когда мы не врубались в математику, (преувеличение). От этого мы еще больше боялись.

- В училище в Калуге все - вообще все, были увлечены наркотиками и газовыми пистолетами. Я не знаю, почему я притягиваю таких людей или почему они притягивают меня, но если я поступлю в институт, меня снова втянет в наркотики. Ну, я имею ввиду, коноплю и план, но не героин.

- В училище я хорошо дрался, там часто бывали драки, но я всегда был на высоте, так зачем мне учить кун-фу у Дмитрия.

- Мне часто здесь бывает скучно, от скуки я мотался и в Барятино выпить. А ребята меня покрывали. (Егор врал мне с испуганными глазами) Но вот если бы у меня был мотоцикл и я мог бы ездить со скоростью больше ста двадцати, то мне не было бы скучно.

(Теперь Мишин взгляд на проблемы более широкого характера.) - Китежских детей можно удержать от курения и наркотиков, если их полностью изолировать от внешнего мира и заставить вкалывать с утра до вечера. Им всем скучно - жизнь в Китеже неинтересная. (Тут уж я завелся и прервал его: - книги, велосипеды, компьютеры, поездки по стране и за границу. Так не живет большинство детей ни в Калуге, ни в Москве).»

Миша оказался плохим пророком. Никто из наших детей не стал наркоманом. Напротив, все увлеклись чтением, учебой, компьютерами и театром. Всем интересно жить в Китеже. А Миша оказался в армии и с ним тот Образ Китежа, который не имеет ничего общего с реальностью. Но ведь для самого парня – именно этот образ и есть реальность!

Почему Михаил, вопреки очевидности жизни, не захотел меняться?

Когда-то давно, еще в дни беспризорной жизни в Барятино, произошла остановка в его развитии, а потом нам в Китеже не хватило умения и настойчивости, чтобы запустить этот процесс заново. Он привык жить в дефиците, а тут ему впервые стало хватать еды, сигарет и безопасности. И он решил, что ему больше ничего от жизни не нужно!

«Мы должны признать тот очевидный факт, что большую часть времени у большинства индивидов низкие потребности и ценности доминируют над высокими потребностями и ценностями, то есть сильно тянут индивида назад. Только самые здоровые, самые зрелые, самые развитые индивиды чаще выбирают высшие ценности… Но и это, вероятно, происходит по большой части благодаря наличию солидной основы – удовлетворенных низших потребностей…» (А. Маслоу)

Окружающий мир Китежа не представлял для Миши угрозы, а с неудобствами, которые возникали от недовольства Педсовета его учебой, он привык справляться. (По сравнению с резиновыми дубинками в детприемнике наши увещевания были комариными укусами.) Жизнь не ставила вопрос перед Мишей об ущербности его мировоззрения. В райцентре у него были друзья, которые вполне подтверждали правильность его взгляда на вещи. А неразвитое, «грубое» сознание с монотонностью безусловного инстинкта затушевывало провалы в Образе Мира, отвлекает от НАШЕЙ реальности и сомнений. Михаил, как все нормальные люди его круга, не хотел познавать больше, чем необходимо, инстинктивно чувствуя, что это лишь осложнит его жизнь.

Борьба за выживание заставила вырастить панцирь, а он остановил дальнейшее развитие. То есть Миша слишком рано стал взрослым! Увы, на войне рано взрослеют. И войну устроил не он.

Впрочем, все вышесказанное относится не только к Мише. Многие годы дети, живя с нами бок о бок, просто отказывались признать новую реальность, реагируя только на те явления, слова, коллизии, которые убеждали их в неизменности привычных основ мира. Часто казалось, что бывшие беспризорники упиваются воспоминаниями о своих несчастьях и постоянно пробуют свой новый мир на прочность, желая и страшась убедиться в его эфемерности.

Каждый новый ребенок начинал отстаивать свое место в иерархии, пытаясь подавлять слабых. Те, кто раньше курил, продолжали курить, воровавшие – воровать. А какими замысловатыми словами они ругались, когда думали, что взрослые их не слышат! Миры культурных взрослых и далеких от гуманной цивилизации детей существовали, как бы сами по себе, «не зацепляясь своими шестеренками».

Я бы так сформулировал парадоксальный вывод: первое поколение юных китежан хоть и жило с нами, но не жило в общине. Община взрослых существовала сама по себе, а дети взаимодействовали то с приемными родителями, то с учителями, не ощущая целостности социального организма.

Мы-то думали, что дети будут автоматически перенимать образ жизни и ценности взрослых. При этом как-то забывалось, что в обычной жизни это правило действует далеко не всегда. Лишь постепенно мы поняли, что жить вместе еще не означает разделять идеалы. У первых выпускников Китежа главной мечтой было уехать из общины в Москву и зарабатывать много денег для того, чтобы достичь самостоятельности и свободы. Не помогали воспитательные беседы, а наказания только убеждали детей, в собственной правоте – «основы мира не изменились – насилие и борьба остаются основой взаимоотношений».

Однажды одна умная девочка, выросшая в Китеже, сказала мне – А тебе не было обидно, что тебя дети просто боятся?

Да, мне было обидно. Мне и сейчас обидно, что я был таким дураком. Не видел очевидных вещей.

К моменту, когда я пишу эти строки, Китеж просуществовал уже десять лет. Все эти годы для меня были наполнены постоянной борьбой с детским не желанием, что-либо менять. Нет, они не возражали против улучшения меню в столовой и новых фильмов, но с удивительным упрямством десятилетие мальчишки и девчонки отстаивал свое право на страх и недоверие. Они категорически отказывались верить в то, что и они сами и их жизнь может поменяться. Особенно бесполезно на этом фоне выглядели общие беседы. Если наедине мне еще удавалось зацепиться за чье-нибудь сознание то когда они оказывались в месте, их личные образы миров сливались в единую картину усиливая друг друга словно кусочки мозаики соединялись вмести, убеждая детей в том, что люди способны лишь «гнуть друг друга», что всем друг на друга наплевать, а единственная светлая цель в непроглядном мраке жизни – «заработать по больше бабок». Мои попытки переубедить, ни к чему не приводили. Этих ребят жизнь отучила от слепой веры, как любой взрослый человек они верили личному опыту.

Не могут дети перейти к осознанию своих высших потребностей, пока не удовлетворят низших.

Какие стихи? Какие разговоры по душам, если весь жизненный опыт, вбитый в тело и сознание, кричит – открываться опасно, доверять опасно, расслабляться опасно. Разве можно такому опыту противопоставить романтические бредни о гуманности и гармонии мира, о высоком предназначении человеческой судьбы.

А вот с его старшим братом – Петей случилось по иному.

Он не хотел учиться в нашей школе, не любил напрягаться. Поэтому, ушел в училище, потом в армию. Я мысленно простился с ним, как вдруг из армии пришло письмо – «Я не могу жить без Китежа, здесь никто не хочет развиваться, говорить о чем-либо кроме жратвы и водки. Мне жаль этих людей. Они боятся жизни, боятся будущего и не думают о нем. А у меня есть вы…».

После «дембеля» Петр вернулся в Китеж и попросил принять его на испытательный срок. Теперь он член нашего педагогического сообщества, студент-заочник Калужского пединститута, а в Китеже заведует столярной мастерской. Вот запись нашей беседы в 2003 году.

Я. – Какие у тебя самые первые воспоминания?

П.- На день рождения в пять лет меня один мальчик в виде подарка научил курить. Это одно из самых ранних воспоминаний. А во втором классе я остался на второй год, из-за первой любви. Я много гулял в парке с одноклассницей. Потом помню - отец напился, пообещал мать убить. У меня такое ощущение, что отец вечно наказывал мать, из-за этого она по несколько дней дома не жила. Потом она собралась, взяла нас, и мы побежали через лес...

Я – Когда у тебя начались неприятности в жизни?

П. – Мне было лет 10. Я учился в третьем классе. Именно тогда у меня напрочь отбили желание учиться. У меня была куча друзей. Они все были старше меня, все учили курить, растили из меня крутого. Я даже на уроке ждал того момента, когда я смогу убежать к ним и взять сигарету. При этом я каждый вечер пил разведенный спирт на квартире у молодого милиционера. Он по субботам перед дискотекой собирал у себя компанию ребят и угощал нас спиртом.

Я – Ты серьезно?

П. – Да, с третьего по пятый класс я перед дискотеками пил спирт у милиционера. Вообще я редко появлялся дома. Мы жили у брата матери, там же сестра, ее отец и т. д. Когда бабушка умерла, мой дядька обвинил мою мать в том, что это она до смерти напоила водкой свою мать. Вообще, ее никто не любил в этой семье. Она за год получила прописку, а сестра ждала несколько лет...Короче все завидовали. Тогда мать познакомилась с мужиком и мы переехали к нему. У этого нового «папы» я вообще перестал учиться. Дома не жил.

Я – Нарисуй мир по воспоминаниям.

П. - Мужика этого я никак не воспринимал. Он боялся, что я его убью. Представляешь, он в пьяном виде орал матери, что боится меня… Потом он все-таки нас с братом выгнал из своего дома. Случилось это так - я сначала делал вид, что хожу в школу с портфелем. А потом я и портфель дома забыл. Он в него залез и нашел там нож. Я прихожу, а меня мать на улице ждет, чтоб предупредить, и говорит – не приходи домой.

Я – А ты что испытал?

П. – Ничего, мне легче стало на душе. Все семьи как семьи, а этот мне не отец. Мать ушла к своей близкой подружке. А я остался жить на улице. Я не чувствую обиды ни сейчас ни в воспоминаниях. Я это так вижу – весь мир черно-белый, а я цветной. Все происшедшее зависело от меня. Я никого не виню. Первый месяц после этого мы с братом жили на улице, с нами еще два друга. Нас никто не трогал. Чем хорошо было – мать наша работала на хлебокомбинате. Мы приходили и брали хлеб бесплатно. Потом захотелось разнообразия. Начали у соседей уток и кур вылавливать, картошку копали. Многие нас и так кормили бесплатно, жалели, но все-таки, кому-то наше воровство не понравилось. На нас даже повесили ограбление универмага, но это честно говоря не мы были.

Я – Ты гордился своим состоянием?

П.- Конечно гордился, Я всех считал слабаками. Ровесники меня боялись, я хотел с бычком в зубах, гонял их. Большие пацаны меня, правда, били. Я все-таки был третьеклассником. Иногда пьяным. Ну и давали по шее.

Я. – А как же потеря чувства дома – комфорта и защищенности?

П.- У меня и дома в детстве не было чувства защищенности. Мать была очень слабой и не была защитой. А все отцы, которых я поменял, были жесткими и злыми. Мой родной отец был жестким и беспощадным. Я его боялся, но и хотел быть похожим на него. Поэтому, я в пять лет и учился курить.

Я – Почему же сейчас, пройдя все эти испытания, включая армию, ты стал мягким? Ты ощущаешь себя мягким?

П. – Скорее всего, да. Я теперь думаю так – я хочу жить в Китеже, поэтому подстроился под вас, под детей, под новый мир общины. Если бы я был жесткими, я бы не смог войти в гармонию с вами. А я хочу быть здесь.

Я. – А как же собственные планы, мечты о будущем?

П. - Когда я думаю о будущем, я теряюсь. Я представляю себе только маленький дом, в котором буду жить в Китеже со своей семьей. Не знаю, правда, какая будет жена. Хочу, чтоб была красивая, но иногда у меня появляется ощущение, что лучше вообще не жениться.

Я – Управлять жизнью - это значит, уметь мечтать, планировать, продумывать сотню вариантов возможного будущего.

П. – А мне кажется мечтать - это очень плохо. Создам себе мечту, а она в жизнь не претворится. И буду потом всю жизнь жалеть. Мне так просто кажется. Когда работаешь, устаешь, и все достает, начинаешь мечтать, я же мог стать миллионером. Вон, Бритни Спирз моя ровесница, а какая богатая и известная! А потом только работа в столярке закончится, я думаю, зачем рисковать сегодняшним днем. Мне и так хорошо – все знакомо, надежно. Лучше не отрываться от земли. Я могу мечтать о покупке машины. Может когда-нибудь и будет вариант купить ее. Но зачем мне машина? Чтоб стояла под окном? Мне спокойнее живется без мечтаний. Сейчас я живу – все в порядке, ничто особенно меня не тревожит.

Я – Но ты хоть понимаешь, чего мы от тебя хотим и почему мы нарушаем твой покой.

П. – Понимаю, но даже боюсь задуматься о том, как мне сделаться таким. Я не уверен в своих силах. Мне кажется, может я не правильно понимаю, может быть от меня чего-то хотят, а я не так понимаю. Я боюсь измениться - на меня будут по другому смотреть, может я новый не понравлюсь. Ну и я не знаю, как меняться. Утром вставать с правой ноги, что-ли?

Я – Вот черт, я и сам не знаю, как тебя научить.

П. – Наверное, я сам должен догадаться. Мне почету-то проще когда что-то надо делать, чем думать. Для меня проще сделать кровать, чем придумать.

Я – Все не так. Ты подсознательно боишься, что если ты что-то сделаешь не так, например кровать, тебя будут критиковать…

П. – Для меня это будет самое ужасное. Мне тут вежливо сказали, что я не так что-то там вырезал в столярке, так меня прямо передернуло. Я не выношу осуждения и критики. Раньше, впрочем, у меня таких комплексов не было. Ты меня ругал за не выученные уроки, а я думал – подумаешь. У меня такое ощущение, что раньше меня вообще ничего не задевало! Я до сих помню, как я сижу в летней столовой – подходишь ты и говоришь – «Что ж ты в баню не пошел?» А я отвечаю - «Не хочу». Ты говоришь - «Я со свиньями разговаривать не буду»!. С тех пор у меня привязанность появилась к бане и мытью.

Я – Не пронял? Ты осознал, что надо мыться? Но тебе же было наплевать на мои слова.

П. – У меня, кончено, никакого осознания не было.. Как бы это выразить. Ты для меня был совершенно чужим. Я серьезно к тебе не относился, поэтому мне было наплевать на то, что ты говоришь.

Я – Где логика? Тебе было наплевать на меня. Но в баню после моего замечания стал ходить регулярно.

П. – Да, сам не понимаю. Ты меня даже не обидел. Мне по-прежнему было наплевать на то, что ты говоришь. Я в Барятино до этого тоже не мылся. Короче, я и сам не понимаю, почему так сложилось.

Я. – А когда тебе стало интересно слушать мои советы.

П. – Где-то перед окончанием школы…Я помню летом, когда ты студентам читал лекцию, ты сказал, что и мы китежские дети должны быть на твоей лекции. Мне пришлось пойти, хоть я и не хотел. И сначала не слушал, что ты говоришь, потом ты что-то такое сказал, что все химеровцы с горящими глазами смотрят, слушают, а у меня все мимо ушей. Меня поразило, что ребята тебя слушают. А потом еще одна лекция и студенты разошлись. И ты говоришь, что они классные. Тогда я почувствовал обиду, что какие-то чужие приезжают всего на месяц и они нравятся Морозову больше, чем мы. Мне обидно, что ли, стало. Вот с того времени задумываться начал.

Я – Ты стал внимательнее слушать, больше понимать?

П. – Я стал внимательнее прислушиваться, хоть и не все понимал. Я вообще раньше не задумывался что такое Китеж, чем он отличается от мира, что такое Морозов. Я думал – так, детский дом странноватый, ну мало ли. Я, наверное, был эгоистом. Я больше думал о себя, чем об окружающем мире. Я все воспринимал по другому. Мне казалось, что все вокруг враги. Я ни с кем не общался, никому не доверял, даже своей матери.

Я – Ключевой вопрос - когда ты понял, что вокруг все-таки не только враги. Попытайся вспомнить момент осознания.

П. – После того, как попал из Китежа в училище. В Кирове меня начали выгонять из-за учебы и курения. Я приезжаю в Китеж – там Мишка-братан, Женька, Ромка, водка. Но мы попались - Андрей Степанов меня предупредил, что меня и отсюда выгонят. Ты говорит, хоть до армии здесь продержись. Тогда я понял, что уже все.

Я – То есть страх оказаться за бортом заставил тебя?

П. – Что же во мне изменилось? Я точно помню, что перестал ходить собирать бычки и кажется начал строить отношения с людьми. Жить-то как-то надо. Я понимал, что если меня отсюда выгонят, то жизнь вообще не сложится.

Я - И под воздействием этой опасности ты изменился. Заметь, не просто поменял манеру общения. А изменился внутренне.

П. - Мне не куда было деваться.

Я – Сейчас ты любишь Китеж, детей, много времени уделяешь разговорам с нами. Ты изменился? Может, ты вообще поумнел?

П. – Может быть. Набрался опыта. Но я не знаю, когда этот момент начался.

Я – Твои письма из армии, ты их помнишь?

П - Я был скрытным человеком. А в армии еще и условия заставили. В армии я попал в такой мир, которого не ожидал. Я насмотрелся крутых боевиков – форма, стрельба, спорт. А оказалось, что даже бегать, качаться и стрелять может надоесть. Первые пол года дедовщина – это рабовладение. Старик -дембель может сделать с молодым все что угодно.

Я – Но у тебя же был опыт жизни на улице. Ты участвовал в драках, подчинился страшим ребятам.

П. – На улице я был сам себе хозяином, даже когда били, даже когда голодал. В армии по другому. Система превращает в раба. Дембель говорит - принеси сигареты с фильтром, и у меня нет иного выхода, я должен выполнить приказание.

Я – Тебя били?

П. – Конечно,

Я – За что?

П. – За что угодно. Всю армию у меня было одно, что спасало – Китеж. Я даже в некоторой степени ощущал опору. И я очень боялся, что вы меня не примете.

Я – У тебя произошло расширение сознания, ты увидел свою жизнь в контексте Китежа. То есть наших жизней.

П. – Меня зажала жизнь. Я начал искать выход и нашел его в этом новом понимании Китежа и своего места в нем. То есть уже в армии я стал понимать, что вне Китежа я сопьюсь и погибну. У меня не было другого выхода, как перестроиться.

Бог свидетель – Петр так перестроился, что в нынешнем Китеже он считается самым мягким, вежливым и деликатным мужчиной. Можно сказать, что в нем теперь разворачивается целый мир, который до этого существовал только в потенции.

Смешно подумать, что Петр раньше казался нам наглым, самоуверенным пацаном, отлично приспособленным для выживания в любой среде. Но, как показал этот ретроспективный анализ, он испытывал банальный страх перед окружавшей его действительностью – страх оказаться неадекватным. Он ломал комедию перед учителями, доказывая свое нежелание развиваться. Но, когда на смену этому мелкому привычному страху пришел новый, более серьезный страх – потерять Китеж, уже ставший привычным домом, Петр изменил сначала манеру поведения. Чуть позже, в армии огромной трансформации подвергся уже весь его Образ Мира. Выскажем рабочую гипотезу – стресс, вызванный пребыванием в рядах российской армии, вызвал осознание реальной перспективы «погубленной жизни», поставил вопрос о выживании Пети как суверенной личности. Только тогда, подобно ящеру в пересыхающем водоеме, он начал искать выход.

В условиях Китежа, как он усвоил ранее, этот выход означал перестройки иерархии жизненных ценностей. Выход был найден потому, что, за годы проживания в общине, Петр, все-таки уже успел познать законы, на которых стоит человеческое общество.

ПОЗНАНИЕ ЗАКОНОВ ОБЩЕСТВА

Беседа с повзрослевшим Петром продемонстрировала нам ту простую истину, что дети видят мир совсем не так, как взрослые. Более того, они даже друг друга видят как-то ущербно, дискретно.

На уроке литературы ученики седьмого класса день за днем оказывались бессильны описать образ героя, только что прочитанной книги. Какой там анализ внутреннего мира? Они даже внешность и характер не могли устно описать. Тогда меня осенило. Дело было вообще не в литературе. Я предложил детям вслух описать соседа по парте, а сам пытался зарисовать то, что они говорили. Рисунки мы здесь воспроизвести не сможем, но вам, надеюсь, хватит фантазии.

«Леша – он большой, у него большой нос и губы, длинные волосы.

Саня – он высокий и тонкий, он не много говорит и улыбается.

Вася – веселый, курносый, все слышит.»

После того, как первый шок прошел, я три урока литературы обучал детей смотреть и видеть друг друга, а потом мы учили слова, дающие возможность описывать внутренний мир и внешний облик человека. Дела с сочинениями потом пошли на лад. Но на мой взгляд, это не главное. Меня куда больше радовал тот новый интерес, с которым они начали разглядывать друг друга!

В детском доме у этих детей просто не было возможности узнать названия некоторых эмоций и «научиться их правильно применять».

Они никогда раньше не встречались с подобными переживаниями, а, встречаясь (например, в кино), не имели возможности обсудить их со взрослыми и приложить их к своему опыту. Поэтому, для них скрыт смысл некоторых самых простых слов и поступков людей.

Для этой категории детей попытка воплотиться в мысли и чувства исторического лица или литературного героя оказывается почти неосуществимой. В то же время для нормально адаптированных детей это задание представляется некой формой простой игры.

Когда мы осознали эту проблему, то начали искать средства, способные внести изменения в саму программу детского восприятия жизни. Выяснилось, что насилие вообще бесполезно. Уговоры бессильны. Просто стереть старое не удается, ибо сознание противится вакууму. Надо помочь ребенку УВИДЕТЬ закономерности этого мира, показать его познаваемость, тайное сделать явным. Тогда уйдет СТРАХ, убегут чудища, доселе населявшие его внутренний мир, в душу прольется свет надежды и начнется метаморфоза. Волк обернется добрым молодцем, гадкий утенок – лебедем.

Потом, на педсовете, мы проинструктировали родителей, и тема внимания к мыслям и облику окружающих сама собой всплыла во всех семьях за вечерним чаем, подкрепив мысли, услышанные на уроках. А еще, спустя несколько месяцев, в результате совместных усилий удалось направить заинтересованный взор наших детей с окружающих на самих себя.

И вот что мы получили!

«Дима пытается создать общину, где дети и взрослые будут общаться на одном уровне, где все люди будут замечать окружающий мир и думать о высшем. Я считаю, что это у нас получается!» Так написал семиклассник Андрей в своем сочинении, но на полях специально для меня оставил приписку совершенно иного содержания: «Я знаю, что вся жизнь против меня. Я самый несчастный человек в Китеже.»

Это был явный успех! Андрей отважился поделиться своими истинными мыслями. Он попросил помощи и поддержки. Он сопоставил свои силы и жизненные задачи, дал оценку своим достижениям. Тут-то у нас и начались разговоры по душам. И не скажу, что все сразу засияло для него радужными красками, но он стал явно взрослеть и стараться отвечать за свое поведение. Без желания общаться со взрослыми, такого быстрого прогресса бы не было.

Привычка рождает потребность. Ее надо постепенно и незаметно создавать в коротких беседах, каждая из которых должна получаться как бы сама собой и приносить ребенку чувство удовлетворения.

– Ты получил хорошую оценку? А как к этому отнеслись ребята? Что сказала учительница? Расскажи подробнее о своей победе…

Такой подход к воспитанию в Китеже требует от взрослых глубоко ответственного продуманного поведения. Мы полагаем, что взрослые должны научиться, не столько управлять, сколько открывать ребенку большой мир, помогать ему в самореализации, в осознании своего жизненного предназначения, развивать таланты и навыки, необходимые для жизни в современном сложном обществе.

Индивидуальное развитие человеческой личности невозможно без ощущения своей связи с другой личностью, а через нее и со всем человечеством.

Привычка «говорить по душам с хорошим человеком» – основа народной психотерапии. Более того, эта особенность заложена именно в традициях именно русского народа, американцам для этого понадобилось создавать целую армию психотерапевтов.

Такова наша рабочая гипотеза, но в реальности бывает все намного сложнее.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИ ФИЛИППА

Теперь Филиппу 12 лет. Он не по годам силен и ловок. В мире предметов и природных явлений он стал докой очень быстро. Зато в мире человеческих отношений Филипп глубоко несчастен.

Филиппок просто болен и я не уверен, что нам удастся его вылечить.

Уже пять лет он живет, отстаивая справедливость, сражаясь за свои права. Вокруг него всегда все виноваты – он делает врагов в течении пяти минут, кидаясь в драку за место на лавочке или путаясь в собственной лжи, пытаясь уклониться от обязательного чтения или подготовки уроков. Весь опят его жизни в Китеже казалось бы свидетельствует о том, что нарушение не останется без наказания, а ложь раскроется. Но Филипп реагирует только на сиеминутные раздражители, не думая о последствиях своих поступков, не набираясь опыта. Он хорошо выполняет команды, типа – принеси дрова, помоги маме помыть посуду, но не способен на длительные усилия и на самостоятельную работу без контроля со стороны старшего. Оставшись один, он не в состоянии усадить себя за уроки, даже точно зная, что за не выполненным домашним заданием последует компенсация.

Уже более шести лет он обзывается на старшего брата Лешку, который на четыре года старше и в три раза сильнее.

И Леша все эти годы исправно, каждый день «плющит» его.

Откуда это в нем?

Первобытный охотник идет по джунглям. Вдруг перед ним из кустов вылезает что-то большое, с большими зубами, торчащими из разинутой пасти. Правильным решением в этом случае для охотника будет, не вдаваясь в подробности, распознать по этим ближайшим признакам опасного хищники и удрать. Любознательному в этих условиях просто не выжить, а значит и не дать потомства.

Так на ранних ступенях человеческой эволюции закреплялся видовой признак - для распознания опасности и выживания опираться на образ, находящийся в памяти, и не тратить время на изучение «ненужных» деталей.

В современном мире эта доминанта поведения проявляется в популярном у подростков призыве «забей!», то есть не трать драгоценное время на познание нового, не волнуйся, сбегай за пивком, покури и т.д.

Но мир изменился. Сейчас куда важнее для выживания не Мир-природа. А Мир-общество.

И в нем нельзя убегать. Ошибка в распознании, поспешность, неточность поведения, нюанс фразы или эмоция, выпущенная не вовремя, может уничтожить человека.

Помните, как в сказках. Ошибка в ответе на какой-нибудь невинный вопрос бабы Яги может привести Ивана-царевича к преждевременной гибели.

Не ответил на загадку, не прошел испытание – голову долой. У нас – нагрубил начальнику – потерял работу, не объяснился с женой, остался без семьи. Это еще ничего – пятьдесят лет назад неправильное выступление на партсобрании или не вовремя рассказанный анекдот могли привести человека в концлагерь или камеру смертников.

Все это очень серьезно! Общество вбивает знаки правильного поведения в головы своих членов всю жизнь в миллионах мелких стычек, столкновений и осознаний.

Но если в лесу человек видит деревья и потому не ушибается о них, то в мире отношений, ребенок часто набивает шишки, не замечая «плотностей и острых углов» которые выпирают из окружающих его людей. Познание тонкостей межличностных отношений при этом становится весьма болезненным процессом.

Краткий конспект урока «Обществознание» для 6 класса.

«Филипп, пожалуйста, разбегись и ударь головой в бревенчатую стену рядом с доской... Что значит, будет больно? Откуда ты знаешь? Ах, уверен! Да, еще в грудном возрасте вы затвердили простую истину – не бейся в плотности этого мира. Вы же не налетаете на деревья в лесу. Вы научились обходить канавы и углы домов. Что ж ты, Филиппок, не обходишь Леху? Он тебе сегодня опять по шее надавать обещал. Зачем ты его опять дразнишь? Зачем «права качаешь?» Нет у тебя прав, раз нет сил.

Почему вы не замечаете ям и препятствий на полях отношений меж людьми? Вы думаете между вами пустота, воздух? Нет, мы в едином и очень плотном поле взаимного внимания, прав и обязанностей, ожиданий и договоров. Вот, стоит Сергею попытаться сесть на место Васи, как раздастся вопль протеста. Стоит Васе протянуть руку за яблоком Андрея, как последует угроза применения силы. Так разве можно допустить, что меж вами пустота? Стены и башни меж вами, ходы сообщений и партизанские тропы. Но только вы часто не замечаете их, потому нарываетесь на агрессию и удары.

Сами слепые, так попросите помощи, обратитесь к бабе Яге за волшебным клубочком. Пусть он вас ведет. Или не клубочек, так карта минных полей, опасных переправ, мостов и бродов.

Вам нужна карта!

Вот вы вышли из дома и на вашей карте написано – не опоздайте в школу, иначе будет беда. На улице не стоит задирать прохожих, перебегать дорогу перед автомобилем, кидать камнями в витрины магазинов. В школе на каждом человеке написано, как с ним можно или нельзя поступать. Видишь Леху? Он большой и сильный. На нем написано – не трогай, а то получишь. А Филипп все равно задевает, нарывается.

Ему дали карту, а он ее скомкал, в задний карман засунул и забыл про нее. И вот бежит себе по джунглям – там льва пнул, там - на змею наступил, до племени добежал – старейшине нахамил, главного охотника палицей задел и орет, требует честной дележки добычи охотников. Ну, тут племя его и кончает. А кому он такой нужен? Это в Китеже ты можешь безопасно ошибки совершать. В джунглях или в племени это невозможно. Везде награда за ошибку – смерть.

И если его только изобьют, то будет он Бога ругать и людей, говоря, что мир построен на зле, а вокруг лишь ведьмы да кощеи! А на самом-то деле, это он зло всем несет, свой индивидуальный ад с собой таскает.

Ну, слеп, не видит линий силы, не видит тропинок меж людьми.

Там надо улыбкой мостик проложить, там руку протянуть, а Филиппок пока всем телом не наткнется, пока ногой не наступит, не понимает.

Читать знаки, которыми люди отмечают места опасные, не умеет. И опять же, не способен дорогу спросить. А почему? Потому что ему кажется, что он эту дорогу знает! Он действует не сомневаясь. А, получив в результате действий по лбу, не вопрос «ПОЧЕМУ?» задает, а орет о несправедливости. А вот как только он научится УЧИТЬСЯ, то есть принимать советы от мудрецов и всяких полезных зверей, он сразу найдет и клад и Василису-Прекрасную. Тогда все назовут его Иваном-царевичем.»

А того, кто упорно не желает познавать законы взаимодействий меж людьми, будут звать Иван-дурак. Но, конечно, об этом не надо говорить Филиппу. Его приговор не окончательный и возможно подлежит обжалованию.

Что делать с детьми, которые еще не могут и не пытаются анализировать причины своих поступков, тем более не способных проанализировать поступки других, предвидеть их реакции, кроме стандартных, часто повторяющихся? Все богатство эмоционального и интеллектуального общения сводится к примитивной схеме, обедняя внутренний мир, лишая душу пищи для роста и развития.

Наш ответ – изо всех сил, пока они еще растут, пытаться развивать их интеллект. Первая стадия - обучить их пользоваться своим разумом. Вторая стадия – разумно объяснить существующие проблемы, сориентировав на самостоятельную работу с осознанными проблемами.

Вот вам живой пример:

ИСТОРИЯ АНИ (прыжок через препятствия)

Она попала к нам из интерната для умственно отсталых детей. Она долго училась читать, и даже добилась кое-какого успеха благодаря стоическим усилиям ее родителей и учителей. Но вот с пониманием себя и окружающих дело обстояло хуже некуда. Аня не видела, что между людьми существуют внутренние связи, то есть не ощущала границ отношений и тонких нитей норм поведения. Вокруг нее был вакуум, и вела она себя соответственно.

Как она срывала уроки! Какие восхитительные скандалы устраивала своим одноклассницам в 4 и 5 классах. С каким гневом реагировала на несправедливые замечания учителей – и уходила, хлопнув дверью! А новообретенная мама пила валерьянку и молила Бога (в прямом смысле) вселить в девочку хоть немного смирения и разума. Но ни того ни другого не просматривалось в ее натуре. Зато энергия била ключом. А в шестом классе, эта неистраченная на интеллект энергия еще и пошла в рост. Аня носила обувь 42 размера и переросла девчонок восьмого класса. Разумеется, пропорционально добавилось голоса и душевных порывов.

Сейчас ей 13 лет.

Ее тело выросло и окрепло, сейчас на вид ей можно дать и шестнадцать…

Но скандалы она закатывает приемной маме по сценарию именно пятилетней девочки. Стоит проявиться малейшему внешнему давлению или жизнь подкидывает задачу, кажущуюся неразрешимой, как в Ане проявляется малое дитя, лишенное способности мыслить логически. Мгновенно забываются все благие намерения и договоры с родителями, в ноль стирается опыт предыдущих семейных ссор, забываются обещания быть послушной и взрослой.

Рычаги управления берет на себя пятилетка…А она откуда взяла модель поведения?

А от мамы, которую созерцала в пьяных разборках с собутыльниками-клиентами.

И вот я своими глазами видел следующую картину.

По дорожке идет Аня с подружкой и распевают какую-то милую песенку о лете. И встречаются им еще пара подружек, с которыми рядом оказалась еще и пара мальчишек.

И поведение сразу меняется.

Обе благонамеренные шестиклассницы выражают свои чувства и ожидания предстоящего веселья в таких словах и интонациях, которые нельзя было почерпнуть нигде, кроме заштатного публичного дома. (Эх, даже писать об этом неприятно.) Обе девочки попали к нам в возрасте 8 лет. С ними занимались достаточно серьезно, обучая правилам этикета, вежливой речи, даже, (прости Господи!) молитвам. И, казалось, что их поведение вполне соответствует нашим ожиданиям. А вот, изменилась ситуация, и в них всплыли реакции, хранившиеся в глубинах памяти. Мы забыли (вернее постеснялись, сочли, что слишком рано) научить их общению с противоположным полом, а придумать это самостоятельно они не могут по причине малолетства. Куда проще вытащить готовый образец из своей памяти. Представляете, что там лежит, если мамы были представительницами самой древней в мире профессии со склонностью к алкоголизму. Добавьте сюда еще два-три года в детских домах. Судя по всему, главный объем информации был получен девочками лет в 5, и теперь выплыл на поверхность, как неотторжимая часть их Образа Мира. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и «обучающее» воздействие современного кинематографа и попсовых песен. Во-вне это проявляется аляпистой «боевой» раскраской губ и глаз, максимально открытыми одеждами и явно провокационным поведением:

-Эй, клюшка, у тебя живот выпирает, панталоны широки…

-А ты, галоша, молчи. Я просто пытаюсь трусы подтянуть…

(Нет ли вокруг мальчиков? Все эти фразы предназначаются именно им!)

Замечание старшей девочки «разве так можно себя вести», приводит только к тому, что пошлости сыплются с удвоенной силой.

Тут включается еще и глубинный инстинкт соперничества. Он расцветает пышным цветом через час на самой дискотеке, и сопровождается слезами, переходящими в продолжительную истерику...

- Ты, дура, почему ты подошла к Лехе? Он мой!

- Сама дура, ты кокетничаешь со Стасиком!

Теперь вопрос, как стереть это плебейское наслоение сознания и заменить его на более приемлемый в обществе образец поведения. Это представление о «правильном» поведении в обществе мальчиков заложено настолько глубоко в основу сознания шестиклассниц, что невинная попытка старшеклассниц переубедить их, вдруг встречена в штыки. Запретить? Конечно, и это необходимо, но только запрещенное - не значит стертое, оно проявится чуть позже, и отклонит жизненный путь от восхождения и самореализации, обрекая ребенка на повтор гибельного пути матери.

Такой ход мыслей вроде бы заставляет нас принять идею о готовом «сценарии» развития, из которого ребенок не может выйти.

Научный, то есть линейно-логический подход подводит к принятию чуть ли не идеи предопределения. Но это слишком примитивная, вульгарная точка зрения. Когда мы в Китеже утверждаем, что ребенок приходит в мир с готовой программой развития, то признаем и возможность изменения этой программы!

Бессознательное, которому уделял столько внимания З. Фрейд не может быть только сточной канавой для вытесненных инстинктов. Более того, никто еще не доказал, что путь туда закрыт. Впрочем, и сам Фрейд все-таки пытался работать именно с бессознательным.

Уже в сентябре Педсовет констатировал, что Аня, умирая от скуки с «недорощенными» одноклассницами, начинает уминать среду под себя и становиться диктатором. Ее давление на одноклассниц могло привести к замедлению их развития. А необузданный темперамент «аксельратки» никак не способствовал установлению рабочей атмосферы на уроках. В целях спасения остальных шестиклассниц было решено перевести ее в 8 класс. (Разумеется неофициально, а как бы «понарошку».) Размеры и самооценка детей в старшем классе не оставляли Ане простора для независимого поведения. Кое-кто высказывал осторожные опасения, по поводу возможной душевной травмы девочки – «Сломается, ощутив свою неадекватность». Но большинство, учитывая ее пренебрежение мнением окружающих и энергетический потенциал, надеялись на лучшее.

Я предложил такую формулу – «Аня остается уже два года двоечницей в своем классе. Разве понесет ее самооценка ущерб, если она станет двоечницей в восьмом? Наоборот, обучение в старшем классе поднимет ее самооценку и снимет желание срывать уроки». А, в общем, я надеялся на чудо.

« Несчастное общество, или человечество, или человека стараются вогнать в план. Но при этом забывается, что вера в человека именно тем характеризуется, что мы уверены: за пределом того, что мы уже узнали о человеке, за пределом того, что нам видно, что нам постижимо, есть в человеке такие глубины, которые нам непостижимы: тот глубокий, глубинный хаос, о котором когда-то писал немецкий философ Ницше, говоря: кто в себе не носит хаоса тот никогда не породит звезды. Только сердце по-настоящему зряче и раскрывает уму те глубины, которые тот постичь не может; настоящая вера в человека учитывает возможность этих глубин, потаенных возможностей в них, и ожидает, что неожиданное, непостижимое может случиться.

Оно случается почти всегда. Мы человеку даем свободу и одновременно дарим ему наше доверие.» (Антоний Сурожский)

Разговор на Педсовете через полгода.

-Аня получила тройку за контрольную по алгебре. (То есть решила три задачи из пяти.)

-Аня немного отстает по истории. Не может разобраться в тонкостях противоречий между разными группами народников.

- Ане трудно без надежной базы усваивать тригонометрию.

- Учится охотно, чтобы не ударить лицом в грязь перед мальчиками. Но усидчивости не хватает.

Иными словами, через пол года Аня превратилась в совершенно новую личность, ориентированную на обучение и повышение своего статуса в коллективе. Обзавелась она и подругой – Машей из девятого класса.

Почему-то хочется выразить итог этого эксперимента на языке, напоминающем высокий язык науки. Ну, что-то вроде этого – «Перевод всей системы на два уровня сложности, позволил более рационально использовать накопившиеся запасы энергии и комплексно решать вопросы всестороннего роста личности».

Окружающая среда заставляет тянуться…

Ребенок может думать одну мысль и делать одно дело. Нам кажется, что это все, на что он способен. Но вы ведь не пробовали увеличить нагрузку. Да еще так увеличить, чтобы ребенок СОГЛАСИЛСЯ на это увеличение...

Идет общекитежская ролевая игра. Все дети разделены по отрядам, кипят страсти. Участники учатся совместным действиям, отстаивают общие интересы.

Аня при исполнении своих обязанностей командира. Она серьезна, старательна, сосредоточена, она честно играет свою роль. Но вот тринадцатилетний Сергей отказался ей подчиниться, не пошел мыть посуду. Начинается разборка. «Дурак! Я тебе морду набью!»

Что происходит? Аня не умеет разрешать конфликты по взрослому, поэтому при первом эмоциональном напряжении рухнула из разборок прямо в детскую смертельную обиду. Аня не знает полутонов в отношениях. Мальчик становится смертельным врагом, а врагов надо бить! Аня и бьет.

Но рядом социум. Ее пытаются образумить, остановить. С ней пытаются говорить, как со старшей. Но в ней-то сейчас разгулялась пятилетка. Она в обиде, и поэтому вправе карать, в своем вымышленном мире, где царит абсолютная справедливость.

Она привыкла в Китеже, что с ней будут беседовать, ее будут увещевать. Здесь куда безопасней для пятилетки можно выплеснуть эмоции. В детдоме в наказание, судя по ее же собственным рассказам, давно бы поставили голой в угол. Но в относительной безопасности общины Аня самозабвенно играет в пятилетнюю, отыгрывая то, что наболело и не нашло выхода.

Но тут в дело вступают НАСТАВНИКИ (об этом китежском изобретении несколькими главами ниже). Один из них – Егор, забирает ее для беседы.

-Ты же знаешь, что разрушаешь команду, мешаешь нам.

-Ну и пусть. Мне плевать на вашу игру, она мне не нравится! (сколько лет девочке, которая так изъясняется?) Я хочу быть дома одна.

--Этого мы тебе позволить не можем. Ты обязана попросить извинения у Сергея, которого ты побила.

-Не буду я у него просить извинения. Он - гад, меня не слушался, а я лишь выполняла то, что должна была, как командир.

-Мы все в команде считаем, что ты не права.

-Мне все равно.

-Тебе все равно как к тебе относятся люди вокруг тебя?

- Да, мне плевать на то, как вы ко мне относитесь…

- (Егор теряет терпение и взрывается сам) Тогда слушай, если ты через пять минут не придешь сама и не попросишь прощения у Сергея, мы тебя выгоним из игры, а потом соберем малый Совет и решим, можешь ли ты оставаться в Китеже.

Вот тут пятилетнюю девочку охватывает страх и она уступает место девочке куда более разумной и расчетливой – тринадцатилетней.

Маленькая девочка до этого играла в сказке. В сказке рай для детей. Там можно сделать свои законы справедливости, там можно требовать, приказывать, орать…

Но теперь, глядя на возмущенного наставника Егора, она понимает, что доигралась и вместо Ивана-царевича, послушного ее воле, перед ней огнедыщащий дракон. И друзья по отряду это уже больше не феи и гномы, а каменные стены, о которые можно расшибиться, но они все равно не пустят тебя обратно в сказку. Сознания, в стрессовой ситуации начинает работать со всей силой и Аня осознает, что сейчас она вылетит из сказки в Большой мир. А там никто не даст второго шанса. И взрослая Аня это знает! Она мгновенно прекращает истерику, высушивает слезы, идет извиняется, улыбается, договаривается.

Оказывается, она уже научилась различать безопасные гавани и рифы в море межличностных отношений.

Интересно, что эти рифы часто не различают даже самые умные из учеников.

История Кати Ярофеевой

Она, как и Филипп была готова умереть за справедливость, разумеется в том виде, в котором сама ее понимала. В девятом классе спорила до слез, что я не правильно преподаю историю, при этом отличалась хорошей памятью, работоспособностью, аккуратностью. В остальное время со взрослыми была подчеркнуто вежлива, исполнительна, уроки делала полностью и в срок. Все бы хорошо, если б день ото дня в нас не крепла уверенность, что мотивом для такого поведения служит СТРАХ. Она боялась упреков, замечаний, да и просто вопросов, касающихся ее мыслей или чувств. К своим эмоциям она не подпускала никого, даже себя. Она смеялась мало и с трудом, а плакала часто, но не по детски. И никогда ни с кем не обсуждала ни смех ни слезы. Вообще, друзей у нее не было, из-за высоких требований, которые она предъявляла всем окружающим. В девятом классе она объясняла учителям, какие ошибки они допускают во время преподавания. При этом и здесь она не допускала диалога, обмена мнениями. Она просто сообщала взрослому человеку о своих претензиях, не пытаясь выслушать ответ. Любой диалог, это уже более сложные взаимоотношения, отчасти необходимость впустить кого-то в свой внутренний мир, а именно этого она и боялась. Она просто знала как правильно», и не допускала компромиссов. Страдала от одиночества, но попытки изменить себя вызывали в ней еще большие страдания. И она не менялась!

(А разве взрослые врут себе как-то иначе? Ругают свою жизнь, начальство, захолустье, в котором живут, работу, на которую устроились, но не пытаются изменить свой образ мира или место обитания. Более того, изо всех сил пытаются передать свой «правильный» образ мыслей и свое понимание законов жизни следующему поколению. То есть, по сути учат своих детей, как стать такими несчастливыми неудачниками, как они сами.)

Лишь, когда ей исполнилось 18, она рассказала одной из тех, кого могла бы с некоторой натяжкой назвать подругой, о том, что в детстве ее отец часто бил ее и угрожал ножом, а мать была проституткой. Поэтому, она не верила ни мужчинам ни женщинам. Более того, зная, что в Китеже большинство детей пережили в детстве очень похожие трагедии, она не верила и детям, считая их радость жизнью и светлые надежды показными и вымученными. Попытки разубедить ее не приводили ни к чему именно в силу ее сильных качеств – упорства и силы характера. Эти же качества помогали ей учиться лучше всех. Грустный парадокс – отличные оценки служили щитом, поддерживающим ее высокую самооценку и позволявшим игнорировать остальные замечания. С точки зрения обыденного сознания, на которое она и ориентировалась, ее не в чем было упрекнуть. А заглядывать в себя, чтобы самой себе признаться в СТРАХЕ перед окружающим миром, она БОЯЛАСЬ! Это не выверт языка, не искусственный парадокс, а точное отражение «мертвой петли», психологического тупика, в который она себя загнала. Но, будучи отличницей и «послушной девочкой», она ощущала себя в относительной безопасности. Не скажу, как в других местах, но в Китеже ей было комфортно, а значит, не было и необходимости меняться.

Что-то мы для нее не предусмотрели! Не нашли вызов по силам.

ВЫЗОВ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ КАК СТИМУЛ РАЗВИТИЯ

Когда Ваш покорный слуга - основатель Китежа пытается понять, что же все-таки можно назвать главным составляющим успеха в этом искусственно созданном мире, он приходит к парадоксальному выводу – способность этого мира к собственному развитию. На самом деле Китеж сейчас развивается в соответствии с собственными законами, часто вопреки желаниям людей, составляющих руководящее ядро. В Китеже, как и в нормальном человеческом обществе полно несовершенств, люди имеют возможность делать ошибки, ссориться, решать личные вопросы вопреки интересам дела, игнорировать руководящие указания ими же самими избранного Совета и т.д. В результате и дети получают свободу выбора, небольшой, но реальный шанс на частичное разгильдяйство, которое дает простор для свободной работы разума по поиску нестандартных жизненных решений.

Второй составляющей нашего успеха я бы назвал объединение в семьях и школе «собственных» или «биологических» детей (Господи, ну почему в нашем языке нет более подходящих слов?) и детей приемных. Дети, воспитанные в нормальных условиях, получившие в раннем детстве необходимую дозу любви и информации о внешнем мире, служат мощными проводниками позитивных идей в детской среде. Именно они куда больше доверяли взрослым, и именно с ними нам удавалось договориться по основным вопросам культуры. Ирина, Маша, Александра, Шурик – эти старшеклассники ( вы еще встретитесь с этими именами на следующих страницах) поняли, что со взрослыми можно и нужно договариваться, чтобы брать необходимый для будущей жизни опыт. (Конечно, были и здесь досадные промахи и упущения. Уровень притязаний некоторых «родных» детей был выше, чем могла удовлетворить община и их родители, а склонность к послушанию или хотя бы компромиссам, опять же у некоторых, оказалась ниже, чем у детей, попавших к нам из детского дома.)

Главное – однажды возникнув, очаг культуры начал притягивать к себе младшие классы, у детей появились положительные модели поведения.

Маша П. сразу была настроена на то, чтобы слушать взрослых и верить тому, что они говорят. Александра верила далеко не всем взрослым, но зато имела склонность к осмыслению происходящего. Шурик нуждался в ком-то, кто научил бы его быть сильным и помог справиться с хронической неуспеваемостью в школе. Кирилл (единственный из этой группы, кто не имел ни отца ни матери) пытался понять зачем в этом мире нужны друзья и образование. Вот эту группу и удалось объединить в Малый Совет. Получив общую задачу, они были вынуждены работать сообща и смотреть на происходящее в детской среде с позиции взрослых задач. Собственно это и оказалось следующей стадией познания жизни и воспитания характеров. Решение конкретных жизненных задач оказалось наилучшим инструментом развития личности. Они ночами просиживали над созданием детской конституции, учились планировать мероприятия и ставить цели, убеждать своих младших товарищей в тех или иных истинах, которые сами открывали за день до этого. В течении года они успели десять раз перессориться, десять раз помириться, узнать друг друга, создать общую мечту о будущем идеальном Китеже и даже преступить к попытке ее воплощения. С ростом силы и авторитета этой группы, росла и их возможность влияния на весь детский коллектив.

В идеале Китеж – это развивающая среда, сознательно конструируемая взрослыми и наставниками, главная задача которой, ставить перед ребенком серию препятствий или вызовов, находящихся в зоне его ближайшего развития. (О зоне ближайшего развития смотрите подробнее у Выготского.) В Китеже мы не пытаемся «залезать в подсознание» свободной личности, мы целенаправленно моделируем всю среду в целом, при этом, учитывая, что ребенок сам возьмет из этой среды то, что ему покажется наиболее близким и необходимым. Отслеживая продвижение и развитие каждого ребенка, мы имеем возможность добавлять в его окружение те или иные составляющие, ставить его перед испытаниями, «вызовами», помогать прорабатывать проблемы, укреплять волю, делать открытия. При этом в разумных пределах сохраняется свобода воли и выбора, которые так необходимы для свободного развития полноценной личности. Не воспитания, а именно саморазвития, самореализации! Поток сил должен изливаться сам, сам находить нужные направления, ничем не стесненный, набирающийся сил и уверенности! Мы пытаемся работать с такими понятиями как «смысл жизни», «призвание», «счастье», «самореализация». В создаваемой нами системе должны взаимодействовать и постоянно усиливать друг друга факторы психологии и социологии – психологическая терапевтическая работа с личностью должна дополняться и силами, действующими извне.

Само бытие внутри общины должно постоянно стимулировать активность и ориентировать на поиск решений, а не закрепление стереотипов. Иначе, после того как пройдет первое удивление и ребенок освоит общие принципы построения нового образа мира, он начнет экономить энергию и сократит познавательную деятельность до минимума, направив все силы своей маленькой личности на защиту собственного комфорта. Вместо зарядки - поспать подольше, вместо чтения - игра на компьютере, вместо рисования - телевизор. Задача коллектива взрослых - вовремя остановить эту тенденцию, выбить из благодушно-ленивого состояния и поставить новые рубежи для преодоления.

Образцы, полученные в самом раннем детстве, обладают особой устойчивостью. Но и они могут быть стерты, вернее заменены другими образцами. Надо только помнить, что условные рефлексы не вырабатываются за один день. И еще, они не вырабатываются повторением наставлений. Когда мы говорим о многократном повторении, то говорим не о повторении наставлений и наказаний, а личного, эмоционального переживаемого опыта. В этом суть воспитательного подхода Китежа. Мы считаем, совершенно бесполезно повторять ребенку то, каким он должен быть. Ребенок – суверенная от природы личность, инстинктивно стремящаяся делать свои собственные выводы и принимать свои решения. Следовательно, если мы хотим изменить уже отпечатавшийся в архиве сознания образец поведения, то мы должны предоставить достаточно большое количество жизненных ситуаций, в которых ребенок сможет самостоятельно убедиться в ложности уже созданного образца. Педагогический процесс в этом случае отличается от обычной жизни только тем, что мы стремимся обеспечить повторяемость ситуаций и их концентрацию на коротком отрезке времени. Так быстрее достигается осознание.

Одна из этих сил – детская субкультура. Она существует помимо воли взрослых, практически не контролируется ими, неистребима и часто очень опасна. Она же является мощнейшим воспитательным фактором, именно она может за несколько недель поменять мировоззрение ребенка, изменить его ценности, облик, манеру общаться.

Главный вызов, на который реагирует любой ребенок – это признание его «своим в стае». Проблема воспитания – как показать ребенку «правильную» стаю, и какую стаю считать «правильной»? В этом и заключается роль взрослых.

ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА КОЛЛЕКТИВА УЧИТЕЛЕЙ В КИТЕЖЕ – не позволить детскому разуму застыть в привычных, затвердевших, обыденных формах, избежать регресса, возврата своих подопечных в старую систему ценностей.

Лозунг старшины-неудачника «учись, а то пришибу», заменен у нас на - «учись и станешь одним из нас». Для неуверенной в себе личности стремление к групповой идентичности оказывается важнее семейных уз и уж точно, привычного комфорта. Человеческие отношения всегда в этом возрасте возвышаются на вершине пирамиды ценностей. Вы скажете, что бывают случаи, когда ребенок не хочет ни с кем общаться, зато сходит с ума по шмоткам и деньгам. Это лишь завуалированный (а иногда и уже извращенный) способ обрести социальный статус, доказать окружающим свою значимость. Так что, деньги и вещи и в этом случае важны не сами по себе, а используются, как способ привлечь к себе внимание, пусть даже выраженное в зависти и ненависти.

Высокие человеческие отношения (любовь, уважение, признание) – это универсальная, абсолютная ценность. Ради них ребенок готов на все, даже на то, чтоб начать чистить зубы, читать книжки и вообще поменять знак вектора своего развития с минуса на плюс. Весь десятилетний опыт Китежа свидетельствует об этой простой закономерности.

Впрочем, прежде чем закон начинает действовать, необходимо пережить адаптационный период. Ребенок должен убедиться в искренности и истинности Китежского Мира. Проще говоря, в том, что его примут как равноправного члена, подарят чувство защищенности и значимости. На первых порах у детей, только что приехавших в общину, любое замечание взрослого вызывает слезы и даже истерику, так как воспринимается не как попытка помочь, а сугубо эмоционально – как порицание, не признание заслуг, агрессия.

По мере привыкания и безопасного познания окружающего мира, дети убеждаются в наличии новых для них постоянно действующих законов. Они обучаются защищаться этими новыми законами, разумеется, время от времени пытаются обратить их сугубо в свою пользу.

Постараюсь объяснить это на простых примерах.

ИСТОРИЯ ШУРИКА

Шурик попал к нам из московской школы не по собственной воле. Этого отрока родители привезли в Китеж после восьмого класса и сообщили, что он «не учится и не хочет, но учителя его любят за золотое сердце».

До этого его жизнь подходила под понятие «благополучной». Подобно Кеше из мультфильма «Возвращение блудного попугая», он рассказывал неискушенным китежским одноклассникам о катаниях на скейте, о неистощимых запасах баночного пива и безграничной свободе столичного жителя. В действительности наш девятиклассник был вполне рядовым двоечником, к тому же носившим кличку Децел (хоть и переводится она как Малыш, но не считается комплементарной.) Как и в упомянутом мультфильме, авторитет Шурика, державшийся на фантастических рассказах, угас через несколько месяцев из-за большого количества повторов и падения общего интереса. Но к этому времени он успел почувствовать БЕЗОПАСНОСТЬ среды Китежа. Здесь никто не звал его Децелом и не посылал за пивом. Здесь ценилась и взрослыми и детьми его помощь при рубке дров и погрузке картошки.

Учителя в нашей школе были подчеркнуто снисходительны и терпеливы, но в этом возрасте мальчишек не удовлетворяет пустая, не заслуженная похвала, когда очевидна их несостоятельность. Шурика жалели, а он хотел, чтоб им восхищались.

К чести парня надо сказать, что он оказался готов бороться за изменение своего статуса. Но ему не хватало привычки учиться и внутренней дисциплины. Тогда он сам поставил себя под внешнее давление - перешел в другую семью. В Китеже это позволено. Бывает, что старые психологические «завязки» с родителями мешают развитию. То, что мы легко сносим от чужих, мы не прощаем своим. Поэтому Саша был помещен туда, где ему сочувствовали, всячески стимулировали его творческие порывы, но не давали поблажек.

Боясь оказаться недостойным уважения любимых, но весьма колких и критичных родителей, заставляла Шурика доказывать им и всем окружающим свое равнодушие к их ожиданиям. Боязнь высоты заставляла всячески проявлять свою низость. Но, оказавшись в безопасной атмосфере Китежа, он понял, что высота достижима. Его наставником в данном случае выступал я. Приходилось буквально каждый день показывать мальчишке, что он значим, что с ним считаются.

«Мы не можем заставить его (ребенка) развиваться, мы можем только поманить его, предоставить ему такую возможность, веря в то, что новый опыт сам по себе заставит человека отдать ему предпочтение. Отдать предпочтение новому ощущению может только сам человек, никто не может сделать это за него. Если опыт развития станет его частью, оно не может ему не понравится.» (Маслоу)

Мы признаем за ребенком право на собственную природу и, соответственно на выбор, соответствующий его внутренним устремлениям. На этот выбор как правило влияют совершенно субъективные ощущения «нравится - не нравится» и «весело –скучно». Когда же заботливые родители начинают слишком сильно усердствовать с навязыванием «правильного» решения, то они наносят вред своему чаду на более глубоком уровне – учат его подчиняться требованиям чужой программы. В одном случае это приводит к развитию инфантилизма и безразличия, в другом - к постоянному внутреннему противоборству с родителями.

Вечная дилемма – поманить или подтолкнуть. Поманить – означает для взрослых – родителей и учителей - самим быть счастливыми, радостными, бодрыми, увлеченными.

Так закладывается стремление ребенка стать похожим, а за родителем остается лишь задача объяснить, как поэтапно решать эту задачу.

Если же толкать впереди себя, то лучше сразу же заказать для детей фирменные штаны с отпечатком сапога на пятой точке и слоганом «наш универсальный стимул».

Шурику было сказано, что пора самому становиться сильным. Он этого хотел, только боялся показать свое желание уже из страха, что не получится и придется разочаровываться в себе самом. А тут, новые совершенно не опасные, но явно сильные взрослые, говорили об общем деле, советовались, просили помощи. Он почувствовал, что на него не давят, а возлагают надежды. (Да так оно и было – у нас каждый человек на счету.)

Честолюбия в нем было, хоть отбавляй и, поэтому, удавалось, опираясь на его желание быть замеченным, ставить его в обстоятельства, требующие проявления его лучших качеств. Он попробовал играть в школьном театре – получил аплодисменты, захотел славы журналиста – после двух месяцев попыток напечатался в районной газете, в любви – ответили взаимностью.

Хвала благоприятно сложившимся обстоятельствам. Он получил возможность изменить свою самооценку. Лень-матушка еще давит, но он уже не боится открыто признавать этот факт, и обещает исправиться.

Отдельно я хочу воспеть хвалу восточным единоборствам! Шурика каждый день буквально тащили на тренировки по рукопашному бою. В Китеже эти тренировки были насыщены психологическими установками на воспитание отваги и самоутверждение. Сдобренные намеком на восточный ритуал, они получили название кун-фу, приобретя тем самым элемент таинственности и особой привлекательности. Через год после приезда в Китеж, а именно в середине июля 2000 года, Шурик неожиданно для самого себя действительно преодолел страх в поединке с одним из приезжих студентов. Нет, он не победил своего соперника. Но, практически по законам жанра восточных боевиков, он победил самого себя, преодолел страх и почувствовал живой восторг от этого преодоления. Разумеется, мы планировали такое развитие событий, но когда оно произошло, мы и сами были потрясены метаморфозой! Глаза Шурика горели огнем решимости, получая удары он смеялся от восторга. Несколько следующих дней он вел себя так, словно к его спине привязали крылья Икара. Ново обретенное мужество бросило Шурика на следующие подвиги – он самого себя сделал главным редактором китежской газеты, приняв псевдоним Хазард (Бедствие). С сентября того же года он, наконец, начал всерьез учиться. Нет, он не стал отличником. Слишком много было уже пропущено за предыдущие годы в Москве. Но он поставил цель стать журналистом и буквально вцепился в изучение необходимых предметов. Учился он так же, как вел поединки кун-фу – резко, эмоционально, взлетая на вершину надежды, а потом, падая от усталости. Но падения год за годом становились реже, а решимость отвечать за свою жизнь – крепче. Добавлю, что родители Шурика внимательно выслушивали рекомендации педсовета и делали все возможное, чтобы выполнять их. Еще через пол года Шурик был всенародно избран в Малый Совет, а вскоре после этого он стал помогать преподавать историю в седьмом и восьмом классах, а также уроки русского языка в пятом классе, почти забыв о том, что умудрялся сделать 62 орфографические ошибки на страницу. И главное, что хочется подчеркнуть, он перестал связывать свое будущее с Москвой, он понимает, что его счастье теперь зависти от силы и разумности его личности, а не от географической точки, где прибывает тело.

(Пока дописывались остальные главы книги, Шурик поступил в московский институт, где благополучно обучается социологии.)

Так счастливо за каких-то два года начали реализовываться его творческие и лидерские способности. Китеж оказался той благоприятной средой, которая позволила начаться метамарфозе. Но для ее успешного завершения было одно существенное условие – внутренняя готовность Шурика отказаться от облика «Децела» и страстное желание примерить на себя что-нибудь более мужественное. В нем уже жили и талантливый журналист и авторитетный лидер. Стоило сменить Образ Мира, показать лучший способ самореализации и удовлетворения потребности в любви и самооценке, как появилось и стремление и силы. Задача взрослого сводилась только к приданию первоначального импульса и объяснению правил игры. Все остальное сделала здоровая развивающая детская натура.

Все эти истории привели нас к главному выводу -

Индивидуальная программа развития ребенка развертывается в конкретных исторических условиях. Именно социальное окружение либо позволяет за¬даткам проявиться и получить дальнейшее развитие или рубит их на корню.

Иными словами - ближайшее окружение (в котором концентрируются претензии общества) и есть та развивающая сре¬да, которая либо ускоряет развитие, либо вырабатывает чувство страха и вины.

ВЗРОСЛЫЕ В ОБЩИНЕ КИТЕЖ

Дети учатся у взрослых, вернее, пристально рассматривают их образ мира, пробуя его на соответствие реальным законам, «на жизненность», целостность. Если предлагаемый Образ Мира разделяется всеми взрослыми, если он непротиворечив и понятен, то детское сознание может просто принять его, периодически пробуя на прочность и истинность. Но если дети на уроке слышат одно, а у себя дома другое (например, через стенку спальни родителей), то они просто отказываются верить в истинность взрослых ценностей и начинают формировать собственную альтернативную субкультуру.

Поэтому, первое условие, которое мы пытаемся соблюдать в Китеже – это внутреннее единство взрослых и их собственная убежденность в истинности преподаваемых ценностей. Мы просим всех взрослых придерживаться общей, единой системы ценностей. Эта общая система строится на общечеловеческих, христианских ценностях. Образ Мира – должен разделяться всеми и потому, быть результатом общих демократических усилий. Но принцип Общего Видения не совместим с анархией или даже вполне демократическим стремлением «говорить то, что вздумается и не отвечать за свои слова».

За десять лет существования Китежа самыми трудноразрешимыми оказались два вопроса,

– какими мы хотим воспитать наших детей,

– и что мы строим в Китеже.

Я уже предвижу снисходительную улыбку читателя – Что ж не решили прежде, чем начать строительство и набирать людей?

Творчество социальных организмов по сути своей совершенно не похоже на проектирование машин или зданий. Главная проблема состоит в том, что люди, обладающие свободой воли и способностью развиваться, не желают оставаться простыми исполнителями предписанных им функций, а стремятся к реализации собственных стремлений. С этим сталкивается любой предприниматель, набирающий штат сотрудников и продумывающий их должностные обязанности. Но жизнь общинника нельзя свести к должностным обязанностям, тем более не сводится к формальным функциям работа воспитателя или приемного родителя. Стоит попытаться внести в их деятельность строгий регламент, как теряется возможность импровизации и развития чувственно-эмоциональной связи ребенка с приемными родителями. Ну, представьте себе, как бы вы выполнили предписание «сопереживать со слезами на глазах», «вместить в свое сердце», «слиться мыслями». Куда проще звучит – «заполнить опросник», «занести расходы в прошитую тетрадку».

Община вырастала, подчиняясь каким-то своим внутренним законам.

Разумеется, все выше сказанное имеет смысл, если вы признаете, что выращиваете личность, а не программируете робота, способного действовать, не рассуждая в соответствии с заложенными стереотипами. Роботы нужны авторитарной власти, которая скрывает бесчеловечность подобной воспитательной диктатуры под лозунгами подготовки узких специалистов для развития экономики и общества. Мы же считаем, что предназначение человека в познании самого себя раскрытии всего спектра заложенных от рождения способностей, в полной самореализации. Решение экономических и социальных задач, при этом, сохраняет важность, но обретает подчиненное положение.

Китежане воплощают в рисунке общины свои характеры, желания, стремления и мечты. Если глубоко задумаетесь о значении этих слов, то вы поймете, как неустойчив, наивен, эмоционально несбалансирован такой мир в момент своего творения. Наши мечты, как правило, не подкреплены жизненным опытом. Характеры идеалистов, мечтающих о новом мире, с трудом уживаются в несовершенных рамках мира нынешнего.

Весь опыт отечественной и мировой истории показывает, что абстрактные научные конструкции имеют один серьезный изъян – они не жизнеспособны. Община Китеж существует и изменяется. Это показатель ее жизнеспособности и соответствия законам общественного развития.

Но стоит попытаться использовать систему администрирования и система, обретая границы и стабильность, становится замкнутой. Защитная оболочка, сохраняя форму, препятствует проникновению новых энергий, жесткий каркас отношений и законов, ассоциирующийся у людей с порядком и стабильностью, лишает возможности последующего выбора эволюционных вариантов.

Когда я планировал Китеж, я полагал, что общинная форма организации этого поселка будет в наибольшей степени отвечать задачам создания единого педагогического коллектива. Это выглядело очень соблазнительно - люди вместе работают, вместе отдыхают, сообща владеют имуществом. Значит, нет повода для дележа, конкуренции, и соответственно, конфликтов. Естественно, я понимал общину как сообщество сознательных высокообразованных людей. Но возможно, что выбор термина в этой конкретной исторической обстановке был ошибочен. К сожалению, большинство воспринимают общину или в ее исконном, древнерусском смысле: деревня с регулярными переделами земли, или как что-то среднее между сектой и прообразом коммунизма.

Китеж – это, прежде всего, терапевтическое сообщество. Здесь люди не столько живут вместе, сколько вместе работают. Работа заключается в создании развивающей среды для детей, оставшихся без попечения родителей и попавших в кризисные ситуации. Эта работа, по нашему замыслу является и духовно-нравственным стержнем объединения и способом зарабатывать на жизнь. На практике это означает постоянную включенность взрослого во все происходящее, умение контактировать с детьми на всех уровнях, развитие эмпатии, способности «открываться». То есть взрослый должен стать профессионалом, развить в себе новые качества.

Отстраненность и объективность, похоже, не входят в число добродетелей приемного родителя. Только интенсивное переживание сочувствия, сопричастности чужой судьбе, позволяет приемному родителю или учителю в терапевтической общине отождествиться с ребенком, проникнуть в его внутренний мир. Интуитивное познание также необходимо учителю, как и художнику. Это открывается в человеке как особый талант – даром прозорливости обладали многие русские подвижники. Но этому можно научиться вполне целенаправленно и сознательно. К этому ведут разные пути – углубленное постижение своего собственного внутреннего мира, медитация, психоанализ. Главное – научиться достижению внутренней тишины, которая открывает двери для эмпатии – отождествлению с другим человеком. Самовнушение, аутотренинг. В Вайдорфских школах это называют медитацией. Медитировать в переводе с латыни – размышлять, обдумывать. У нас это слово ассоциируется почему-то только с религией, к тому же с восточной. Вообще, даже использование термина представляется некорректным, так как под ним подразумеваются десятки совершенно разных способов и метод работы личности с собственными мыслями и чувствами. Я обучался одному из способов медитации в шиваитском храме Южной Индии, но не уверовал в Шиву. А вот сами тренировки очень помогли мне научиться управлять своими мыслями и эмоциями. Умение расслабляться и сосредотачиваться снижает пики эмоциональных реакций, помогает преодолеть страх, отвлекает от внешних раздражителей, приводит в гармонию мысли и чувства.

Воспитание детей – это искусство, перманентное душевное состояние, ведь в любой момент ребенок может задать вопрос, подслушать или подсмотреть, заболеть, впасть в отчаяние и т.д. Вот по этому, у взрослого по большому счету нет ни выходных, ни перерывов на обед, нет личного пространства, в которое можно не допустить своих детей.

Терапевтическое сообщество - это место, где лечат. Ведь никого в больнице не возмущают требования соблюдать правила гигиены или запрет инфарктникам играть в футбол. То есть, есть некоторые постоянно действующие жизненные ситуации, требующие некоторого ограничения естественной свободы взрослых. Став терапевтическим сообществом, мы приняли на себя обязательства по созданию безопасной развивающей среды для живущих у нас детей.

Некоторые специалисты склонны считать, что это дети должны меняться в соответствии с последними научными теориями. А мы полагаем, что человек, работающий с ребенком (не побоюсь сказать, психолог) должен помнить, что он сам и есть инструмент воздействия на ребенка. Всем понятно, что хирургический скальпель должен быть простерилизован и заточен, да и хирурга не должны трястись руки. А каким инструментом орудует психолог? Он сам и есть этот инструмент. Значит….

Всю жизнь общество учило взрослых даже от себя самих скрывать теневые стороны своей натуры, забывать плохие поступки, ошибки, потери. И в общине каждый из нас по привычке старается прятать свои внутренние проблемы. Я на первых порах думал, что это хорошо. Например, часто говорил, - «Если вы все будете достаточно долго притворяться общительными и открытыми, то вы такими и станете по привычке». Но нет, так не получается. Притворство приводит к тому, что человек предлагает окружающим для общения не себя, а некий фантом, или дубль (по терминологии Стругацких).

Вот с этим –то фантом и работают люди, критикуют его, вскрывают недостатки. Да и сам человек помогает – ему-то что. Он же не в себе копается. Не в душе, а в неком абстрактном отделенном от него «плохише».

У меня было много таких случаев. Говоришь с человеком по душам. Он тебе про себя рассказывает: «Я вообще-то не лидер, и трудно мне взять на себя ответственность, слаб я, но учусь. С интересом наблюдаю и т.д.» И вдруг меня озаряет – он же сейчас подобен живописцу. Он не себя раскрывает, а картинку мне в сознании рисует, он ее от себя отделил, и вместе мы некий эстетический акт исполняем. И все это вранье, фальшь.

Мы можем сколько угодно перекраивать этот фантом, наделяя самыми красивыми качествами и изгоняя негативные стороны. Но беда в том, что эта работа проистекает не в сознании человека, а на неком безопасном отдалении. Для ребенка такая работа может быть и очень полезна. Поскольку позволяет понять в безопасной беседе «что такое хорошо и что такое плохо». Но взрослого, с его консерватизмом и привычкой охранять свой внутренний мир, такой психологической работой не проймешь!

Поэтому, в общину можно принимать только людей, готовых искренне открыться окружающим и позволяющих работать со своим внутренним миром, а не с абстрактной идеей. Это трудно, это болезненно. Но тут-то и нужна воля, решимость, дисциплина. А где она не нужна? В бою? В мастерской скульптора?

«Подвигом, вдохновением, упорным трудом строится человек; и человек должен себя так любить, так ценить, так уважать свое достоинство человеческое, чтобы понимать: нет такого усилия, которое не стоило бы приложить для того, чтобы стать достойным своего человеческого призвания.» (Антоний Сурожский)

Каждый взрослый, находящийся в Китеже, независимо от членства в НППС является частью развивающей среды, следовательно, он должен стараться соответствовать требованиям, которые предъявляются к профессиональному члену терапевтического сообщества.

Это означает:

1 Обсуждать открыто в коллективе взрослых все проблемы отношений с детьми и другими сотрудниками, признавать правоту большинства, ставя единство коллектива и интересы детей выше собственного ЭГО

2 Избегать высказываний и действий, способных сформировать у детей негативный образ мира у детей

3 Работать со своими эмоциями

4 Постоянно обмениваться мнениями и информацией внутри группы

Быть сотрудником терапевтического сообщества означает признание необходимости внутренней работы, умение принять помощь (замечание) товарища, Педсовета, выборного руководителя. Сотрудник, не разрешивший собственных внутренних проблем и комплексов, не может быть хорошим учителем и психологом. Стремление к постоянному развитию, добросердечность и внутренний покой, ясность и чистота сознания – все это необходимые качества, которые дают право сотруднику работать с внутренним миром детей.

Частота и интенсивность общения детей и взрослых в Китеже выше, чем в других учебных заведениях, поэтому каждый ребенок подвергается более интенсивному воспитательному воздействию в бесчисленных неформальных ситуациях каждый день своей жизни. Педагогический совет пытается предвидеть эти неформальные ситуации и предлагать взрослым план действий в отношении того или иного проблемного ребенка. Мы ежедневно отслеживаем изменения в физическом, эмоциональном и психологическом состоянии тех детей, который вызывают особое беспокойство или находятся в процессе резких внутренних изменений. Индивидуальный подход к воспитанию на практике означает постоянные беседы взрослых для обмена информацией между учителями, родителями и техническим персоналом. Это позволяет наиболее успешно выстроить последовательность препятствий и «вызовов», с которыми предстоит встретиться воспитаннику в своем индивидуальном росте.

Каждый шаг вперед – это шаг в неведомое, возможно, в опасное неведомое. Взрослый неохотно расстается со своими старыми убеждениями, стереотипами, надеждами и заблуждениями. Переезд в Китеж всегда означает отказ от более легкой, менее ответственной жизни. Но это согласуется с законами, на которых держится мир. Только так развивается и каждая отдельная личность. Нам нужна отвага, чтобы смотреть в лицо собственным ошибкам, нам нужна воля, чтобы преодолевать собственную косность, равнодушие, нежелание напрягаться. Это движение вперед невозможно без поддержки окружающих.

В этом ЕСТЕСТВЕННОСТЬ и ЖИЗНЕННОСТЬ общины, в этом наша надежда на построение более человечной, универсальной развивающей среды для себя и наших детей.

Нам нужны ТОЛЬКО ТВОРЧЕСКИЕ личности, говоря языком Гумилева, пассионарии! Надо быть творческим приемным родителем или учителем, творческим поваром, творческим фермером и т.д. От каждого зависит общий заработок и, что еще более важно, общая атмосфера в общине. Каждый «тащит» целое направление жизни нашего мини-социума. Все участвуют в формировании среды обитания, в принятии решений, то есть в создании контуров общего будущего. Значит, надо уметь увидеть проблему, найти ее творческое решение, да еще и согласовать свое видение со всеми остальными, чтобы резкими поворотами не перевернуть наш общий корабль.

ЦЕЛЬ ЖИЗНИ КАК СРЕДСТВО ОЗДОРОВЛЕНИЯ

А. Маслоу пишет: «Состояние бытия вне системы ценностей является психопатогенным. Человеческому существу, чтобы жить и постигать жизнь, необходимы системы координат, философия жизни…почти в той же мере, что и солнечный свет, кальций и любовь.» В результате утраты жизненных ценностей появляются такие болезни, как утрата жизненных ценностей, моральное разложение, цинизм, а они в свою очередь, пишет Маслоу, могут перерасти в болезни физические. Поэтому, самым настоящим преступлением против детей можно считать любую попытку взрослого разрушить веру ребенка в Добрый и Гуманный мир вокруг него, а также в справедливость и любовь людей, которые его окружают.

Взрослый человек, ставя перед собой отдаленную цель, подсознательно (а иногда даже сознательно) понимает, что ее достижение потребует определенных усилий, развития некоторых качеств, которые ему помогут этой цели достичь. То есть, постановка цели и путь к ее достижению неизбежно трансформируют человека.

Мы стремимся помочь ребенку найти доступную цель, понимая, что и она подвергнется трансформации. Но главное – помочь ребенку увидеть цель, поверить в ее достижение, остальное сделают путь и природа.

Только помните, что это должна быть ЕГО цель, ведущая к его самореализации. Не торопите, не гните, дайте шанс самому во всем разобраться и даже сделать собственные ошибки. Если под напором взрослой воли сломается личность ребенка, то, какие бы отметки не стояли в аттестате, в большую жизнь выйдет неудачник.

Конечно, и у нас возникал соблазн «поднажать», ужесточить требования, поднять планку, заставить подчиняться. Но кого же мы тогда выпустим из Китежа?

Авторитарное воспитание отрицает возможность альтернатив, сомнений, внутреннего поиска и, главное, права ребенка на собственный поиск. Замечу, что авторитарное, не означает злое. Воспитание может быть очень добрым, ласковым, но безальтернативным, лишающим инициативы, спасающим от собственных ошибок и, потому, лишающим сил исправлять неизбежные ошибки в будущем.

Если набить голову ребенка точными и четкими ответами на вопросы, то мы отучим его рассуждать самостоятельно. Если мы кормим его и снабжаем всем необходимым без целенаправленных усилий с его стороны, вернее, без его возможности влиять на этот процесс – то ребенок разучится отвечать сам за себя, работать для того, чтобы добывать пропитание.

На Западе ребенку в детском учреждении запрещается рубить дрова в отсутствии взрослых (из опасения, что он может пораниться), запрещается воспитателю находиться в закрытой комнате наедине с представителем противоположного пола (из опасения… ну, сами понимаете), и тем и другим запрещается рисковать, проявлять характер, то есть познавать сложность жизни. Но ведь там за дверьми интерната или приемной семьи, куда скоро выйдут воспитанники, их ждет жизнь полная реальных проблем и опасностей, а будет ли у них время для развития соответствующих навыков? Короче говоря, мы в Китеже верим в «воспитание жизнью».

Каждый ребенок в Китеже проходит проверку на прочность и сознательность. Младшие дети отвечают за уборку в домах и помогают поварам на кухне, обслуживают огород, старшие ухаживают за малышами, ведут уроки в младших классах, организуют коллективные творческие дела и игры. Вся информация об этих усилиях стекается в Педсовет. О всех отклонениях и успехах сообщается родителям. От родителей требуется похвалить, поддержать, пожурить. Короче говоря, при такой координации у взрослых появилась дополнительная возможность поддержать в ребенке позитивные изменения, обрадоваться его внутренним открытиям, помочь разрешить сомнения. В этих условиях ребенку очень трудно манипулировать взрослыми, скрывая свои плохие поступки. Конечно дети, особенно с эмоциональными нарушениями, прогрессируют и регрессируют, так что мы не можем ожидать плавного развития их личности. Но общее направление, при всех возрастных кризисах, – это расширение способностей к самостоятельной жизни и умении взять ответственность на себя.

Мы поставили задачу создать идеальную развивающую среду, но Китеж далек от идеала. Наверное, это хорошо. Идеал, как правило, не жизнеспособен и существует только в народных сказках.

Таким образом, стоит раз и навсегда задать точные контуры твоей мечте, и ты уже становишься рабом логики развития.

Реальный Китеж находится сейчас на стадии роста, поиска путей развития. Община меняет законы, сообразуясь с требованиями сегодняшнего дня, с реальным вызовом жизни, а не абстрактных идеалов.

«Тщеславие и гордость – одно и тоже. Тщеславие выказывает свои дела, чтобы люди видели, как ходишь, как ловко делаешь. А гордость после этого начинает презирать всех… Сказать хвалящей : не хвали, а то после рассоримся. Похвала не напользу. Ужасно трудна похвала.» ( Житие преподобного Амвросия старца Оптинского)

За десять лет мы не остановились, не потеряли способности критически анализировать себя и свою организацию.

По закону диалектики « отрицание отрицания» каждый новый этап развития заставляет пересмотреть прошлые подходы, мы видим много ошибок, анализируем их, пытаемся совершенствоваться. Но люди остаются людьми – и значит, принимаемые нами законы, тоже будут не идеальны. Главное, чтобы они соответствовали требованию времени и, способствуя постоянному совершенствованию людей и отношений, не закрывали перспективу развития.

Но возможно ли вообще построить общину, если окружающая нас реальность все больше убеждает в неистребимости эгоистического начала в человеке?

Что мы понимаем под словом ОБЩИНА?

Могу на основании нашего общего опыта совершенно ответственно заявить, что «уравниловка» не может быть основой экономического, культурного да и духовного развития человеческого общества.

Люди рождаются с индивидуальной программой, поэтому и их представления о счастье, даже просто о сносном уровне жизни, серьезно различаются. Одному необходимо вершить политику, другому для счастья нужна коммерческая деятельность, третий счастлив возможностью тихо устроить свою семейную жизнь. А для нормального функционирования сообщества, в том числе и нашего – терапевтического, необходимы и те и другие и третьи. Так что, в широком смысле каждому надо действительно воздавать «по потребностям». Лишь бы у всех хватало терпения, снисходительности и силы воли (душить собственную зависть).

Какие люди могут выжить в терапевтической общине?

В нашей стране, обжегшейся на бюрократическом варианте общества социальной справедливости, говорить об общинах не модно. А вот исследователи в США, в частности А.Маслоу, констатируют: «При определенных условиях развития личностей, интересы общества и индивида могут так сблизиться, что перестанут быть противоположностями и станут синонимами.» Правда, речь идет об индивидах, способных к самореализации.

Гуманистическая психология отмечает у самореализующихся людей тенденцию к слиянию эгоизма и бескорыстия в единство более высокого порядка. Они не отталкивают друг друга и не душат в объятиях. В этой новой «идеальной» развивающей среде работа начинает быть игрой; признание и профессия становятся одним и тем же. Граница между внешним и внутренним, между «я» и « все остальные» в значительной мере стирается, и на высшем уровне развития личности наблюдается их взаимопроникновение.

Основа общинного воспитания – выбор в пользу коллективной нравственности.

Сейчас этот выбор делается крайне редко. В нашей реальности приспособляемость среднестатистического обывателя подразумевает постоянный отказ от многих глубин человеческой природы – «меньше знаешь, лучше спишь», «не высовывайся», «не витай в облаках». Отказавшись от глубин, то есть, не отвлекаясь на рассуждения о смысле жизни и любви к ближним и благе своего народа, индивид может куда успешнее решать личные вопросы выживания. Как и в джунглях, отвлечься, расслабиться – означает поставить себя в опасную ситуацию. Но, поступая так, «новые русские» многое теряют. Дело в том, что глубины человеческого существа являются, в конечном счете, источником всех радостей, способностей, как пишет Маслоу, играть, любить, смеяться, и, что самое главное для нас, быть творческим человеком. Это очень хорошо заметно на Западе – что в Америке, что в Европе. На человека, занятого накоплением капиталов там теперь смотрят с некоторым сочувствием. Разумеется, не в дорогих ресторанах и казино, а в среде нормальных людей. Но об этом не пишут в дорогих глянцевых журналах и не показывают по ТВ.

Иными словами, на данном витке эволюции, отделение своего Я от всего мира уже можно считать проявлением патологии.

А раз так, то приближение к обратному состоянию – путь к выздоровлению.

Община – сообщество честных и умных людей, живущих по законам здравого смысла и по тем же законам воспитывающих своих детей – не только возможна, но и полезна для здоровья!

И не думайте, что это «американский» взгляд на мир. Совсем наоборот, для общества свободной рыночной конкуренции – такой подход к жизни скорее исключение из правил. А вот для русской души, всегда озабоченной вопросом о смысле существования, мысль о том, что существование не сводится к накоплению материальных ценностей, вполне естественна. Самореализация – иностранное слово, но передает-то оно очень близкое для нашей русской души состояние.

« Будем ему говорить: Смотри: в тебе такое богатство! Осуществи его!…Но он скажет: Где же это богатство, каково оно? – А ты не мерь! Ты просто творчески становись самим собой. Где не хватит ума – восполняй сердцем; где не хватит крепости – восполняй товариществом. И ты увидишь: чего ты не можешь осуществить один, то в сотрудничестве с другими ты можешь осуществить и…вырасти в свою меру творчества и радости.» (Антоний Сурожский. «Человек перед Богом».)

ПОЛЕ СОТРУДНИЧЕСТВА

(почти по Л. Н. Гумилеву)

Помните американский кинофильм 3оо спартанцев? Да, их учили сражаться с детства, да они были более выносливы, чем персы, но это все равно не объясняет, как 300 человек смогли остановить войско в сто тысяч.

Другой пример – из нашей недавней истории. При штурме фашистскими войсками Сталинграда 20 бойцов, засевших в доме, который теперь называется «Домом Павлова» перебили больше врагов, чем французская армий при защите Парижа от тех же фашистов.

Этот феномен находится перед глазами историков и психологов, но они отстраняются от него, не пытаясь анализировать, боясь за свою научную репутацию.

Так что там случилось? У солдат перед лицом смертельной опасности произошли изменения. Они искали и нашли опору друг в друге. Индивидуальное Я растворилось в едином поле, которое создало некую коллективную сверх личность, обладающую качественно новыми характеристиками.

Часть этой проблемы «зацепил» Лев Гумилев. Он писал об индуцированной пассионарности, заставляющей тех, кто до этого не проявлял особых качеств, вдруг становиться героем.

Общее поле сознания, нематериальное, не уловимое никакими приборами, цементирует человеческую общность, придавая ей новые качества, как изменение кристаллической решетки превращает мягкий грифель в алмаз. Значит, мы можем изучать и использовать это явление. Дети, попадая в соответствующее поле сознания, преображаются. Бежать в группе проще, чем в одиночку. Петь в хоре, опираясь на других, легче…

К этому же феномену непосредственно подошел Макаренко, меняющий личность через коллектив. Терапевтическая Община – продолжение поиска в том же направлении, но при большем акценте на самоактуализацию. Этот акцент многое меняет! Ведь, групповое влияние, даже с самыми благими намерениями, может иметь и отрицательные последствия. В современных учебниках психологии приводятся исследования В.М. Бехтерева, научно доказавшего истину о том, что одаренные личности лучше творят в одиночестве. «Их оригинальные идеи отвергаются большинством потому, что непонятны ему, и такие личности, находясь под сильным психологическим давлением «квалифицированного (на самом деле некомпетентного) большинства, сдерживаются, подавляются, в своем творческом развитии.» (Психология. Р.С. Немов.) История России, особенно с 1917 года, подтверждает правильность выводов Бехтерева.

Мы все знаем, что зло заразительно. Ребенок, попавший в уличную группу, лет в 14, теряет всякую связь с ценностями родителей (кроме тех случаев, когда он таскает у них деньги). Теперь мы можем утверждать, что справедливо и обратное. Ребенок из уличной группировки, попав в нормальную среду, в поле добра и справедливости может отбросить старые ценности и пустить корни на новом поле.

ЗЛО ЗАРАЗИТЕЛЬНО – ДОБРО И ОБЩАЯ КУЛЬТУРА - ТОЖЕ

Развивающая среда Китежа формировалась 10 лет.

Не один год понадобился только для того, чтобы повзрослевшие дети начали хотя бы верить в то, что взрослые им не врут. Этот опыт они передали тем детям, которых мы взяли в Китеж позднее.

При соблюдении обязательного условия честности и искренности всеми взрослыми и старшими учениками, выступающими в роли наставников, создается особое эмоциональное поле поддержки и взаимопонимания (некая прямая альтернатива массовому психозу толпы). Эмоциональное и интеллектуальное единство, рождающееся в общении, «индуцирует» всех, вовлекая их в групповой процесс и помогая пережить уникальный опыт опоры на окружающих, доверия и самораскрытия. Так понемногу в Китеже образовывалось общее поле доверие, как часть культуры. Это был качественный скачок! Раньше мне приходилось использовать всю силу характера для того, чтобы заставить детей мыть посуду или не ругаться матом, приходилось обосновывать предложение собраться вместе и попеть под гитару или КОЛЛЕКТИВО посмотреть фильм.

Переломным в судьбе Китежа можно считать рубеж 2001-2002 годов.

До этого, какие бы мероприятия мы не предлагали, всегда была пара - тройка детей из старших, кто лениво цедил сквозь зубы -

"отстой", "забей", что на нашем языке означает - "плохо" и " наплюй". Младшие слушали их и, соответственно, подчинялись.

Были те, кто хотел учиться и гордился своими хорошими отметками, но тихая оппозиция разъясняла их младшим друзьям, что "отличники - это подлизы, они хотят от нас отличаться."

Иногда, даже взрослые, неправильно понимая смысл слова "община" начинали бороться против «элитарности» тех детей, которые пытались и хорошо учиться и строить отношения с миром взрослых на началах равенства и взаимопонимания. Доходило до того, что этим детям советовали "быть проще" и не интересоваться взрослыми проблемами. А чем им было интересоваться? Одеждами Барби или новой версией "дум"?

А потом почти незаметно коллективное сознание детей начало меняться. Мы до сих пор до конца не уверены, что было главной причиной позитивных сдвигов, причем на качественном уровне. Во-первых взрослые привыкли друг к другу, и создалось что-то вроде единого поля культуры. Как следствие этого воспитательные усилия взрослых стали приобретать последовательность и «всеобщность». Дети, поставленные в более четкие рамки, начали лучше понимать, что от них хотят. Скажем так, сами взрослые договорились о том, « что такое хорошо и что такое плохо». Во-вторых, мы, наконец, научились работать в Педагогическом Совете, в который вошли и преподаватели и родители детей. Педсовет занялся составлением всеобщего расписания занятости детей с подъема до отбоя и отслеживанием успехов и проблем каждого ребенка на ежедневной основе. После этого жизнь каждого ребенка начала входить в упорядоченную колею, где периоды напряжения уравновешивались сменой деятельности, творческим отдыхом. Расписание занятий и внеклассных работ, четко обозначенный отбой, система поощрений и компенсаций, - все это сделало мир Общины более понятным, структурированным для детского сознания.

Старшеклассники стали нашими союзниками! Это выразилось у них, прежде всего, в умении слушать друг друга и договариваться о совместных действиях. Теперь предложения взрослых не только благосклонно выслушивались всем детским коллективом, они даже становились стимулом для действий! Уровень доверия возрос настолько, что для старших детей стало естественной потребностью обсуждать с некоторыми взрослыми свои проблемы.

Я знаю, в это трудно поверить, но дети в Китеже действительно открыты и доброжелательны ко всем. Это производит под час просто ошеломляющее впечатление на наших гостей.

РОЛЕВАЯ ИГРА ПОД НАЗВАНИЕМ ЖИЗНЬ

Самое естественное состояние ребенка до 18 лет ИГРА. Именно ИГРА позволяет маленькой личности безопасно прожить наиболее полно, эмоционально насыщенно несколько жизней, чтобы задействовать по возможности большее количество заложенных в ребенке талантов. Наша задача – дать возможность детям опробовать себя в различных ролях, примерить на себя разнообразные облики, чтобы расширить зону уверенного поведения.

Взрослые могут считать все происходящее работой, даже называть это серьезными терапевтическими терминами. Но все это должно быть ВНУТРИ потока жизни. «Что наша жизнь? Игра!» Потому что, именно в ней этот поток становится особенно мощным, наполненным радостными эмоциями, желанным для ребенка.

ИГРА 1. Малый Совет – ростки демократии

(Записки из дневника. 2001август)

«Мы заметили, что своих командиров дети слушают лучше, чем взрослых, поэтому предложили детскому коллективу перейти к самоуправлению. На уроках обществознания одиннадцатый и десятый классы прослушали лекцию об избирательной системе современной России, обсудили преимущества демократии, плюсы и минусы процедур голосования. После этого сами старшеклассники разработали ролевую игру «Выборы Совета». В ней участвовали все школьники Китежа, начиная с пятого класса. Подготовка к выборам выявила, прежде всего, полное непонимание остальными детьми предназначение Совета. Честно говоря, мы были удивлены этим результатом, ведь сама община уже 10 лет управлялась советом, дети видели, как взрослые проводили собрания, голосовали за те или иные решения. Но видеть – не значит понимать. То, что нам казалось само собой разумеющимся, было вне жизненного опыта наших подопечных. И поэтому не осознавалось ими, хоть и находилось перед глазами. Итак, первые в истории детские демократические выборы в Китеже прошли при полной пассивности большинства избирателей. Дети не знали, что происходит и зачем им это нужно. Но, так или иначе, Совет был избран и начал руководить. В него прямым свободным голосованием избраны Маша, Александра, Шурик, Кирилл.

Трудновато было мне (Д.М.) объяснить детям, что теперь они сами себе хозяева, а взрослым, что они теперь не всегда должны вмешиваться напрямую. Мы наделили Малый Совет правом контролировать всю детскую работу и распределять дежурства, вести уроки, замещая учителей, организовывать праздники и дни рождения, получая от Совета Общины денежные средства на свои мероприятия. За отказ подчиняться и нарушение правил дисциплины сами члены Малого Совета имеют право требовать компенсации (наряд вне очереди на кухне, уборка фермы и т.д.)»

2002 март

«Кризис. Старшеклассники сделали открытие: оказалось, что командовать другими не такое уж приятное занятие. Жизнь потребовала развития новых качеств характера. Начали усложняться и отношения внутри детского коллектива. Эмоционально и глубоко обсуждались вопросы: «Кто ты такой, чтобы командовать? Что делать с теми, кто не подчиняется? А не ввести ли диктатуру?» У детей и у взрослых появилась новая богатая тема для обсуждения, а у взрослых к тому же образовалось и свободное время, так как на Совет была переложена ответственность по организации и проверке приготовления детьми домашних заданий, соблюдению графика работ, уборке помещений и т.д.»

Первоначально Совет избирали из четырех человек. Потом в его работу втянулись почти все старшеклассники. Стало престижным брать на себя ответственность за то или иное направление деятельности.

Я помню, как, будучи школьником, я изо всех сил отбивался от любой общественной нагрузки до тех пор, пока случай и умный классный руководитель не сделали меня режиссером школьного театра. Но я никогда не воспринимал школу в качестве своей малой родины. Увы, школа в моем сознании всегда ассоциировалась с давлением и насилием. Китеж для детей – родной дом, в котором они сами хозяева и устроители. Но поняли они это только после того, как получили право решать, что и как в этом доме делать. Разумеется, все люди разные, поэтому и степень ответственности принимают по-разному - это уже вопросы динамики развития отдельных личностей.

Главный вывод. Как только дети убедились, что от мнения и усилий что-то зависит в реальной жизни, они сразу стали и взрослее и ответственнее. Вот так – воспитывает, оказывается, сама возможность решать. Понимание взрослых проблем, сознательное приобщение к ценностям взрослых возможно только при сознательном участии детей во взрослой жизни. Конечно, в этом процессе есть элемент риска, но у детей должно сохраняться право на ошибку. Мы во время поняли: для того, чтобы в будущем получить надежных соратников и сотрудников, мы должны отказаться от монополии на власть, от мысли, что взрослый всегда прав просто потому, что он взрослый.

2002 ноябрь

«Интересно, что даже самые умные из детей, принимая на себя ответственность, не сразу распознали хитроумную ловушку, в которую мы их заманили. Лишь потом, узнав, что такое бремя власти, некоторые из них начали ностальгически вздыхать по былой безответственности. Но вздыхать они вздыхали, а впадать обратно в детство, становясь послушными исполнителями, уже никто не хотел. Глядя на старшеклассников, меняются и их младшие товарищи. Отсутствие общественных поручений теперь воспринимается как проявление недоверия, как знак неадекватности».

«Долго и практически безрезультатно уговаривают взрослые девочку Аню принять участие в театральной постановке. Чем сильнее уговоры, тем упорнее защита. Потом приходят две девочки из старших классов и говорят, - «Ну, ладно, так и быть, можешь принять участие в нашем спектакле». И счастливая Аня бежит делать то, против чего «стояла насмерть» пять минут назад.»

Немного о законах термодинамики

Помните, как ведут себя молекулы газов? Летит себе в разряженном пространстве до тех пор, пока не врежется в другую, такую же. Поменяет направление полета и дальше полетит… В общем, одиночество и скука!

А теперь сожмем газ в ограниченном объеме. Газы при сжимании нагреваются. Молекулам становится тесно и они начинают биться друг о друга. Увеличивается частота столкновений, увеличивается скорость полета, среда разогревается.

То же самое происходит и в человеческой среде.

Дом главы общины Сергей Хлопенова. Он же ( по совместительству) - компьютерный класс и «Центр управления полетами», то есть сосредоточие детей всех возрастов, играющих, делающих уроки, решающих проблемы. Здесь кипит крутой бульон человеческого общения.

Но вот однажды Настя Хлопенова (3 года 6 месяцев) сказала маме: Я так люблю Колю Журавлева.

-Почему доченька? - спросила Юля.

-А он один со мной разговаривает! – призналась Настя и потупила глаза.

Настя уже успела заметить, что ее вежливо НЕ замечают! Старшим детям просто не до нее. Поэтому среди водоворотов общения ей одиноко. И невинный вопрос Коли: «Ну что Настюха, как дела?» воспринимается как подарок.

Раньше нам казалось, что поскольку дети сидят шесть уроков в одном классе, то уж им-то хватает общения. Ничего подобного, душевные беседы и тесты выявили полное равнодушие одноклассников друг к другу. А фразы, типа – «Дай ластик» или «не лезь ко мне в тетрадку» не могут рассматриваться даже как зачаточная стадия налаживания отношений.

Нужно, чтобы дети начали обмениваться значимыми фразами, нужно, чтобы общение задевало что-то глубже обыденного уровня. Вдумайтесь, мы попытались перевести общение всего коллектива на более высокий эмоционально-интеллектуальный уровень!

Оказалось, что в ограниченном объеме общины это вполне разрешимая задача. Для этого потребовалось объяснить, что требуется, затем закрепить повторением, добиться, когда понравится и, в конце концов, ввести в традиционный обиход. Так создавались новые элементы внутренней общинной культуры.

НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ ВЫСОКИМ ЯЗЫКОМ НАУКИ

Главная задача терапевтической работы – дать детям с эмоциональными нарушениями возможность понять и принять свой внутренний мир, переосмыслить историю своего раннего детства (часто травмированного), понять, что они в состоянии поменять направление своей жизни, стать хозяевами этого потока.

Им необходимо научиться открывать свои проблемы в процессе групповой работы, а не прятать или даже отрицать их. Без преодоления отставания в эмоциональном развитии и чувства страха дети будут неизбежно опаздывать в интеллектуальном развитии.

Детям нельзя позволять оставаться один на один со своими проблемами и страхами. Западная наука склонна считать, что сам процесс рассказа о своей проблеме группе благожелательных слушателей действует позитивно, помогает избавиться от детских страхов. В обычной жизни для многих людей такой группой становится их собственная семья или группа единомышленников. Но у детей-сирот такое безопасное окружение отсутствует. Создать его – одна из главных задач терапевтического сообщества.

Западная наука уже предложила несколько различных вариантов решения этой проблемы. Программа «Большой брат – маленький брат» в США, «Доверенные ученики» в Европе. При ближайшем рассмотрении эти программы представляются научно оформленным развитием некоторых «орлятских» или «коммунарских» методик. Собственно, в этом нет ничего плохого. Мир в основе своей един и законы развития личности закономерно приводят ученых к использованию схожих форм воздействия на личность. Идеи, которые мы развиваем в Китеже находятся в той же плоскости сознания. Нам, в силу особенностей нашей российской ментальности не очень приглянулись термины, вроде «большой брат» или «доверенный ученик». Вполне допускаем, что и термин, который используется в Китеже вызовет у кого-то не очень приятные ассоциации, но уж не обессудьте, так сложилось…

ИГРА 2. НАСТАВНИКИ

МЫ ВСЕГДА УТВЕРЖДАЛИ, ЧТО ПЕДАГОГИКА ПОДРАЗУМЕВАЕТ СИНТЕЗ НАУКИ И ИСКУССТВА.

Поэтому, в нашем терапевтическом сообществе мы уделяем особенное внимание творческому развитию личности самого педагога, а не тестам и кратким инструкциям, которыми изобилуют западные методички.

Более того, педантичное следование инструкции просто опасно. ЛЮБОЙ ИНТСРУКЦУИИ! Дети, обладающие сверхъестественной восприимчивостью, никогда не примут такого общения. Во взрослых они ценят прежде всего честность и искренность, как гарантию своей безопасности! Стоит им почувствовать со стороны взрослого «исполнение роли», как они и сами включатся в эту игру, предлагая нам для общения не свой внутренний мир, а некий идеальный образ того, что мы хотим увидеть.

Не спорю, это тоже очень хороший и полезный навык для выживания в современной цивилизации, построенной на «ролевых играх». Но вот для терапии такие отношения не подходят. Тут, хочешь не хочешь, нужно соприкасаться душами.

Пианисту необходимы ноты, для исполнения этюдов, но учителя учат его не нотной грамоте, а тонкости чувств и вдохновению. Этому мы учим и наших НАСТАВНИКОВ.

А теперь мысленно вернемся в предыдущую главу – там мы говорили об активной, кипящей среде, полной вызовов и осознаний. Как же все это совместить?

Терапевтическое окружение должно ставить проблемы и препятствия, звать к новым преодолениям собственного несовершенства, но оно же должно давать возможность ребенку отступить, «зализать раны», взглянуть на ситуацию без страха и спешки. Тут-то и нужен человеку помощник, тот, кого он не боится, кому доверяет. Мы в Китеже заметили, что таким безопасным помощником чаще всего оказываются старшие товарищи, но не взрослые!

Ни интересная книга, ни компьютер, ни заботливые родители не могут заменить радость (и вызов) общения с себе подобными.

Мнение неформальных лидеров в этих условиях оказывается более весомым, чем наставления учителей и родителей.

Это наблюдение с одной стороны и быстрое взросление, «вхождение в разум» наших старших детей – с другой, позволили нам создать из учеников старших классов группу Наставников.

Помните у Стругацких «Град обреченный»? Наставники впрыскивали в систему все более неожиданные составляющие. То обезьян в город выпустят, то переворот «простимулируют». В этих спазмах окружающей Град среды я почувствовал что-то очень близкое к нашей собственной методике целенаправленных вызовов. Внешняя среда, направляемая наставниками, заставляла людей пересматривать свой Образ мира, подниматься над привычными идеологическими построениями, надо обыденностью. Всякая система стремится к увеличению энтропии, то есть каждый человек стремится занять наиболее удобное, чаще всего горизонтальное положение. Лучше, напротив телевизора. Смотрит человек в телевизор и реагирует – «Это - гады, а это - свои». Значит, и думать тут нечего. Можно пиво в руку и продолжать реагировать (но не анализировать!) на происходящее на экране. Так растет энтропия, а жизнь убывает. Поэтому, мы считаем, что в детскую среду необходимо «впрыскивать» новые темы для обсуждения, увлекать идеями, порождать «идеологически конфликты». Пусть кипят страсти, пусть разум изощряется в поиске доводов, отстаивая «свою правду». Так дети отрабатывают навыки общения, создают собственный облик, удовлетворяют фантазии, «уминают» мир вокруг себя, выясняя кто из них лидер, создавая общность.

Где-то на рубеже 2000 года мы особо остро ощутили, что взрослых в разросшемся Китеже катастрофически не хватает. Сама жизнь заставила нас все чаще привлекать к сотрудничеству детей. Началось с того, что старшие девочки начали ухаживать за самыми младшими в детском саду и семьях. Старшие мальчики оказались вполне пригодны для самостоятельной работы на стройке. Несколько экспериментов в этой области показали взрослым, что юноши и девушки уже могут рассматриваться как реальный резерв, когда у самих взрослых силы на исходе.

Потом логика жизни привела к тому, что мы обратились к помощи детей и на самом главном участке – преподавание в школе. Поначалу такой эксперимент казался очень рискованным. Но мы уже знали об успешном опыте школы Щетинина. Сообщение о том, что у него старшие дети выполняют роль учителей, вселяло надежду. Но, с другой стороны, нам просто некуда было деваться. Профессиональные китежские учителя при всем желании не могли справиться в полном объеме с базовой программой. Тогда каждому ученику выпускного класса было предложено вести один урок в день (разумеется, по любимому предмету) в одном из младших классов. Наши старшеклассники с радостью откликнулись на эту идею. Для них преподавание оказалось способом повысить свой авторитет. В то же время оно улучшило их собственные знания, позволив по-новому взглянуть на изучаемый материал. Именно тогда у нас стала особенно популярной поговорка: «Три раза объяснишь – сам поймешь».

Но были у этого эксперимента и более глубинные последствия.

Из дневника Общины.

2002 декабрь

«Старшеклассники перестали ощущать себя «объектами воспитания». Они смогли взглянуть на некоторые проблемы общины с позиции взрослых, примерить на себя образ учителя. Незаметно пропала стена, разделяющая «отцов и детей». Всего за два месяца июль-август 2002 года в детском коллективе общины, словно в перенасыщенном растворе, произошла кристаллизация. Педагогическая методика, несколько лет назад вводившаяся нами, стала элементом культуры всей общины, одним из важнейших видов работы, где взрослые и дети объединяют свои усилия.

Если зимой минувшего года старшеклассники только учились подменять нас на уроках в младших классах, то теперь они сами следили за дисциплиной и настроением каждого ребенка! Они проводили душевные беседы, наставляли, воспитывали, наказывали и утешали. Это случилось на девятый год после приезда первых поселенцев на территорию, отведенную под Китеж.»

Где возможно, мы пытаемся признавать авторитет среди взрослых тех учеников, чьи ценности и интеллектуальное развитие соответствует нашим представлениям. Мы не облегчаем им жизнь, не предоставляем дополнительных привилегий, так как это может вызвать зависть и потерю авторитета в детской среде. (Помню, как не любили в классе учительских любимчиков). Но в Китеже общение взрослых и детей вообще намного теснее, чем где-либо. Поэтому просто брошенное вскользь замечание со стороны взрослых тоже служит поощрением и признанием достоинств.

Чтобы не нарушить китежский обет честности и искренности, добавлю, что не от всякого взрослого дети с готовностью принимают замечания, и не все, что исходит от взрослых, воспринимается ими как конечная истина. В нашем коллективе есть доверие, но нет тупого подчинения и фанатичной преданности.

При всех условиях, маленькая личность должна сохранять право выбора и возможность здраво рассуждать.

Из дневника Общины.

2002 декабрь

«Педсовет констатировал, что на своих собраниях и в рамках Малого Совета дети уже без вмешательства взрослых способны выносить здравые суждения о происходящем в общине, свободно обсуждают свои проблемы, разрешать межличностные конфликты, выносить поощрения и наказания.

Младшие, видя, что ВСЕ старшие ведут себя в одном ключе и поддерживают единые принципы, изо всех сил стараются соответствовать. Они еще не способны понимать наших целей, но воспринимают китежскую культуру общения как данность, стараясь походить на своих старших товарищей.»

Постепенно Образ Мира взрослых проникает в сознание думающего и действующего подростка. Очень важно, чтобы он не воспринимался, как команда или принуждение. В таком случае автоматически включаются механизмы противодействия. Наставник – это лидер, а лидер, пусть даже и маленький, по своей сути не может подчиняться прямому давлению.

На родителей и учителей еще можно обидеться, но обидеться на всех окружающих, все равно, что обидеться на дождь или снег. Когда давит окружающая среда, когда сам социум наглядно демонстрирует пути и возможности роста, укрепления авторитета, тогда юная личность не может не поддаться этому потоку.

В идеале мы стремимся неформальных лидеров сделать нашими соратниками, а тех детей, кто уже стал нашими соратниками сделать лидерами. Когда это происходит, то само понятие лидер теряет смысл. В детской среде образуется круг активных, уверенных в себе личностей, разделяющих позитивный образ мира, ориентированных на сотрудничество со взрослыми.

«Вот теперь, я начал вас – взрослых лучше понимать!»

Этот возглас старшеклассников все чаще проливался бальзамом в наши уши. Юноши и девушки, разбираясь в проблемах младших, начали лучше понимать свои собственные проблемы с родителями и учителями. Как легко нам всем стало работать! Родилось общее видение проблем, соперничество уступило место взаимной поддержке и любви. Беседы взрослых с детьми наполнились пониманием и доверием. Иногда кажется, что я физически ощущаю, как расширяется свободное пространство сознания старшеклассников. Они вдруг увидели весь Китеж в целом, они заинтересовались тем, что происходит в душах друг друга. Они легко проглатывают взрослые книги и спорят не о музыкальных ансамблях, а о теории познания и законах морали.

Теперь старшие дети Китежа общаются в едином поле сознания. Одна шутка встречает понимание, дополняется другой, вызывает смех. Фильм рождает пространный комментарий и совместную попытку понять и договориться по существу.

Общение усложняется с каждым новым опытом. Дети используют фразы и понятия, подхваченные на уроках и в телевизионных передачах. Создать интеллектуально насыщенную, плотную среду общения нам помогла детская газета. (Она, кстати регулярно появляется на нашей интернет-странице.) Теперь практически каждый школьник Китежа получил возможность высказаться по интересующим его вопросам, заявить о себе. Обязанность редколлегии – собрать статьи, отредактировать и сверстать газету, которая носит острое название «PIN», то есть булавка. В газете дети «отрабатывают» обращение с новыми темами и фразами. Потом эти темы и фразы входят в обиход всего детского коллектива.

Так среда обогащает сама себя, развитие идет по возрастающей, наполняя общение радостью взаимопонимания и значимости каждого члена общины.

Общение стало радостью, а широта интеллекта - достоинством.

Чтобы усилить этот процесс, мы всячески поощряем совместные мероприятия и вообще «тусовки» старших с младшими. Так наши ценности и нормы поведения переносятся в сознание детей младшего возраста. Впрочем, об этом лучше сказала в 2001 году стихами наша восьмиклассница Валя.

Я не умею выразить словами

Все то, о чем кричит моя душа

Я захлебнулась этими слезами

Когда пыталась мыслить не спеша.

Меня так потрясла и поразила

Вся глубина истории моей

Взять выше, взять с собой просила,

Не видя в вас ни взрослых ни детей.

Ах, как давно я не искала звезды.

Теперь рыданья разрывают грудь

Не думаю, отнюдь, что будет просто,

Но знаю, что поверю в вашу суть.

Вы где-то там, а может, где-то рядом,

Но не минуют вас мои пути

Преодолею твердо все преграды

Для цели – равной в круг войти.

ОДА ЛИДЕРАМ И РОЛЕВЫМ ИГРАМ

ИСТОРИЯ АЛИ

«От понимания того, что жизнь бессмысленна, человека спасает только то, что он об этом не думает. Некоторым везет настолько, что они этой проблемы даже не понимают. Но тем, кто понимает и думает, жить хуже».

Н. Козлов

То, что сказано о взрослых, с тем же успехом может быть применено к детям. У некоторых родителей бывает иллюзия, что чем ребенок умнее, тем легче ему справляться с собственными внутренними проблемами. Мы тоже так думали, но оказалось, что эта истина не так универсальна.

Выписка их характеристики Али, написанная в 2000 году: «Ей 12 лет, и она свободно читает книги, которые мы даем одиннадцатиклассникам. Более того, она понимает их содержание, анализируя взрослые проблемы с позиции взрослого человека. Она отлично знает историю и применяет ее для анализа процессов, происходящих вокруг. Она помнит свое прошлое и понимает настоящее. Это понимание рождает в ней СТРАХ».

В нашем «гуманном и просвещенном» общественном сознании существует миф о том, что талантливые дети приходят на свет, как правило, в благополучных московских семьях, и соответственно из этого слоя и должно поступать пополнение для наших столичных университетов. Мне бы очень хотелось пошатнуть это представление рассказом о жизни Алины.

- Давай вспомним начало твоей жизни. Какое твое самое раннее воспоминание?

- Мне было 3 года. Я помню, как ушел папа. Он прощался. Там шкаф стоял… Он пришел, поднял меня на руки, потом опустил меня и ушел. Распрощался.

- Давай еще раз. Откуда ты взяла, что это было в три года? Почему это вообще самое раннее твое воспоминание? А запах травы? А первое падение? Ты первую боль можешь вспомнить? Или первую радость?

- Знаешь, не помню…

- Ты уверена?

- Да, уверена. Уход папы – это действительно самое первое осознанное воспоминание.

- Оно в красках и запахах?

- Нет, черно-белое, это было так давно, что сейчас, как фотография в альбоме.

-А боль есть от этого воспоминания?

-Сейчас, чуть- чуть. Я была, наверное, маленькая, так просто не понимала, что это такое. Сейчас я посмотрела на это воспоминание по другому…Я сейчас вспоминаю себя в детском саду, я не видела различий между собой и одноклассниками. Вообще не понимала, что мы с мамой бедные, или у меня нет отца и что это не правильно. Я с трех лет считала, что так все и должно быть. Я даже в приюте, когда жила не воспринимала это как трагедию. Это скорее для меня было ЗАБАВНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ. (Вот оно – главное! Аля не знала о том, что ее судьба достойна жалости, не тратила время на страхи и сожаления, поэтому даже в детском доме продолжала уверенно развиваться и в эмоциональном и интеллектуальном плане!)

-Я правильно это написал?

-Да, в начале, да. Потом все-таки заставили закрыться. После приюта нас раскидывали по детдомам и там уже меня смяли. Там были некоторые воспитатели, которые могли наорать…когда я попыталась поговорить с кем-то

Та была одна хорошая тетя-психолог. Мы с ней говорили по душам. А другая тетенька подошла и подслушала наш разговор. А мне тогда было лет 11. Я объясняла психологу, что мне печально – болит зуб, а никто ничего не делает. А та, которая подслушала, по своему это поняла – наорала на меня: «Ты ябеда, ты жалуешься!»

-А чему это тебя научило?

-Тому, что разговаривать надо в кабинете, где нет чужих ушей. Вообще, я научилась прятаться.

-Вернемся к твоим более ранним воспоминаниям. Расскажи, что ты помнишь о маме.

- Когда я еще маленькая была, все так хорошо было. Я очень любила ездить с мамой на дачу. Мы вставали в шесть утра, шли по пустым улицам Калуги, так тихо, прохладно. Мы идем на электричку, едем, такое умиротворение, классно было. Мне было лет пять, я просила маму развести мне костре. Она отрывалась от копания картошки, разводила мне костер и я пекла себе и маме картошку. Картошки у нас было много… Даже свой крахмал делали.

- Почему папа ушел?

- Мама говорит, что к другой женщине. Мама говорит, что у него сейчас жена и дети, а бабушка говорит, что он тоже был пьяница… так что не знаю чему верить.

-Почему мама начала пить.

-Может, потому что умер мой брат. Она и раньше выпивала, но чуть-чуть. Она ходила на работу, приходила за мной в детский сад. Брату было двадцать. (Я поздний ребенок.) Я не помню где он работал но он любил заниматься фотографиями. Он любил закрываться в ванной и орал не включайте свет, я фотографии печатаю. А еще он любил ловить рыбу. У нас все время над плитой висели сушеные тараньки. Я всегда стояла горой за маму. Даже когда она напивалась, я ходила за ней как хвостик и мне долго объясняли бабушка и соседка. Они говорили, что мама – плохая, но я кричала, что мама хорошая. Я в детстве не любила именно бабушку. Я даже в детстве писала книжку, с лет в 7, ну там, про собак и кошек, которых я пыталась спасать. Там же написано и о главной трагедии – бабушка пыталась убрать от меня собаку, которую я привела с улицы. (Аля - Ты как-то слишком просто все это записываешь, на самом деле я все это глубже понимаю. И во мне это звучит по другому.) А потом, когда мама начала бить бабушку я поняла, что мама плохая, а может быть я просто стала старше.

И мы начали вызывать милицию, часто. Приходила женщина-милиционер, она была доброй и она помогла мне понять, что мама с нами не правильно поступает. А еще один раз пришел другой милиционер и я его запомнила. Они с мамой сидели и разговаривали на кухне. Там все слышно, особенно когда стоишь возле двери. И этот милиционер спрашивал, почему мама пьет, пытался ее урезонить. По-моему, мне хотелось в тот момент плакать.

-Ты часто плакала?

-Тогда да. Я плакала от того, что разрывалась в противоречиях – мама хорошая или плохая. Дом ходуном ходит, мама бьет бабушку, а я бегу к соседке, и кричу: Тетя Шура, мама опять бабушку бьет. Бабушка часто говорила маме - одумайся…

Мама работала штукатуром, не плохо зарабатывала. У нее был калым на гаражах. Иногда она приносила деньги. В год инфляции у нас дома был даже целый миллион. Я про себя очень этим гордилась. А потом, когда она запила по настоящему нам стало просто не хватать еды.

Один раз мама испарилась куда-то на три дня. Я покопалась в столе и нашли куриную ногу, уже пожаренную. Вот ее я разогревала и питалась потихонечку три дня. А потом приехала бабушка и узнав об этом стала охать и ахать, а потом кормить меня… она же бабушка, в конце концов.

-Почему ты так долго не решалась переехать в Китеж?

-Я консерватор по своей природе и хотела просто доучиться в Калуге, как положено. Я очень боялась, что меня будут отговаривать директор и, особенно, социальный работник. Я против социального работника ничего не имею, но она была такая крыса, что могла меня запутать. Она задавала мне каверзные вопросы, а мне ведь было тогда 12 лет.

-Ты попадаешь в Китеж, и мы с удивлением обнаруживаем, что у тебя никак не выстраиваются гармоничные отношения с подругами.

-Конечно, не выстраиваются. Я приехала в 7 класс. Там учились две девочки – Маша и Катя. Они учились с первого класса, и с какой стати они должны были принимать в свой круг непонятную Алю, которая еще намного лучше их знает все предметы. Я же видела, что они не хотят со мной дружить. Я не могу сказать, что я рвалась быть со старшими. Но мне же надо был с кем-то быть. Если нельзя со сверстниками, то оставался один путь – к старшим.

-Со старшими тебе тоже было трудно. На что обижалась?

-Я даже не помню. Дома был Егор, он меня все время подкалывал. А я привыкла в детдоме, что там все обзываются, я не могла понять, насколько серьезно Егор меня атакует. Сейчас, например, если я такое слышу, я понимаю, что это шутка, а тогда это было очень серьезно. Я обижалась, чуть ли не до истерики. Я была не уверена в себе. Хорошо учиться для меня было естественным состоянием с первого класса.

- Вспомни, как ты жаловалась три года назад: «Меня многие не любят, даже те, от кого я этого не ожидала».

У тебя был разум, чтоб понимать происходящее, но не было взрослого умения наплевать на проблемы, отмахнуться от вопросов, заставить себя не думать о будущем.

(Для того чтобы лучше понять ситуацию, представьте на миг, что, сидя за школьной партой, вы вспомнили свою прошлую жизнь. Помните у Высоцкого: «Хорошую религию придумали индусы…» А там, в прошлой жизни, – разбитые надежды, не отомщенные жертвы, утраченная любовь... хорошо, если не удар копья в спину. И все это вернулось к вам как собственный, очевидный, прочувствованный опыт. А вы, напомню, за партой в пятом или восьмом классе. И ваше маленькое тело, как и ваша психика, просто не готовы к действиям, которые требует инстинкт или разум взрослого человека. Вот тут то и рождаются чувства страха и беспомощности.)

Из дневника Педсовета.

«Подруги Али еще не научились задумываться о таких проблемах, от которых холодеет сердце нашей юной героини. Они не могут сопереживать ей и поддерживать в трудную минуту. Это усугубляет ее ощущение отверженности и одиночества. Повторяется извечный сюжет – «горе от ума».

Может ли человек, остро ощущающий свою нестандартность, быть счастливым?

Да, ощущение своей нестандартности и есть повод быть счастливым. Но до этого надо еще дорасти, это надо еще научиться понимать. А в тех возрастных рамках, в которых находится Аля, самое важное для подростка – осознание своей принадлежности к какому-либо коллективу, защищающему индивидуальность. А она, тонко чувствующая и интеллектуальная, понимает, что не принадлежит ни к какому коллективу. Так что же делать? Через два-три года, если физическое тело догонит интеллект, а опыт общения со сверстниками принесет радость и уверенность в себе, проблема отпадет сама собой. Скорее всего, Аля обнаружит, что ее все любят.

Но болит-то у нее именно сейчас. И рана души может изменить направление ее развития, порождая комплекс неполноценности и серьезные препятствия на ее дальнейшем жизненном пути.

Ее сильная сторона – разум. Значит, если и есть способ пробиться в ее внутренний мир, то этот путь лежит именно через разум. Надо помочь ей отвлечься от рефлексии и сосредоточиться на попытке достижения успеха.

Для нормального развития талантливой Али нужна наша развивающая среда. Она сильная, поэтому и сложность задач должна быть высокой, но не чрезмерной, чтобы не поглотить все ее силы и сделать победу достижимой. Ей необходимо самоутверждение – признание окружающих, так как именно этот витамин преображает внутреннюю жизнь, зовет к преодолению препятствий и совершенству.» (Впрочем, эти обобщения я сделал для 13-ти летней Али.)

- Тебе сейчас 15 лет. Что тебя заставляет учиться сейчас, раз нет жесткого давления, к которому ты привыкла в обычной школе.

- Во-первых, привычка. Я всегда была уверена, что надо учить уроки. У меня и сейчас очень развито чувство долга.

- Откуда у тебя взялась в раннем детстве эта мотивировка?

- Не знаю, начиталась, наверное, книжек про Ленина. Я вообще много читала, и что-то видимо отложилось. Хотелось быть хорошей… Во –вторых, учеба была средством самоутверждения. Раз не хотят дружить, и делать особо нечего, то буду учиться. А сейчас я уже представляю, что мне надо поступать в институт, учиться дальше. А еще надо показывать пример младшим детям, от которых мы сами хотим добиться сосредоточенной работы на уроках.

-Когда ты начала преодолевать комплекс неполноценности, который у тебя Явно проявлялся?

-Не помню. Мы года полтора назад ходили с тобой по лесам, говорили о моих отношениях с девчонками, вообще с детьми и взрослыми. Ты все время говорил, что Яне права, что я многое неправильно делаю и много не умею. Это было обидно и я приходила домой и у меня были истерики. Потом я стала чс тобой нормально общаться…И я не помню, как я перескочила… и непонимания как же можно общаться с этим Морозовым. Я понимаю, что это не могло случиться резко, но я ведь сейчас

Я вспомнила еще одну вещь. У нас с тобой был один разговор очень печальный и грустный из серии этого брожения по лесам. А потом я пришла к маме, долго рыдала в желетку и она мне посоветовала пойти и поговорить с Машкой П.. И я пошла. Мы с ней пошли по кольцевой дороге вокруг Китежа, долго разговаривали. И она сказала мне, что с Морозовым можно разговаривать нормально. Но даже не это было самым важным, она прояснила некоторые вещи в отношениях с другими людьми. Например, со страшным Шуриком Саруханяном, которого я все время боялась, потому что он ругался.

-А чего он ругался? Чего он хотел.

-Наверное того же, что и ты, только он был менее профессиональным. После него я не рыдала. Это – шутка. Так вот, мы с Машкой ходили, и она говорила, что она тоже имела проблемы в общении с Морозовым. Теперь я вижу похожие проблемы и комплексы у тех младших девчонок, с которыми я работаю как наставник. С Машкой мы договорились помогать друг другу. И после этого пошло.

- Как ты осознаешь первые выборы в Малый Совет.

- По большому счету, только после этого жизнь стала насыщенной и интересной. В первый год, когда я приехала, было скучновато. Когда начались выборы в Малый Совет мне было интересно, а что будет дальше. Я в детстве с мамой ходила на выборы, так что я вполне понимала происходящее. Но себя на месте члена Совета я не представляла. Когда началась летняя игра..Я помню мы шли по обету и работали с прошлым. Мы прорабатывали фразу «Я оставила прошлое прошлому. Со мной была Машка П. и Шурик. Вообще-то моим наставником был Шурик, но я его еще боялась. Ну а Машка служила «амортизатором» в ее присутствии я охотнее раскрывалась. Мы с ней недавно говорили, и она сказала, что ей со мной было очень тяжко. Мне не хотелось рассказывать о своем прошлом. С чего бы вдруг? Шурик мне не брат, не друг детства, а совершенно чужой молодой человек и Я не понимала, зачем ему надо рассказывать.

-А теперь понимаешь?

-Вообще да. Теперь я это объясняю Лильке. Прошлое, неудачи и страхи мешают жить. Я когда их вспоминаю, у меня мороз по коже и внутри противно становится. А совсем недавно я научилась эти плохие вещи отбрасывать, забывать их. Даже мелочи не тащить за собой из прошлого. Мне просто так легче.

-Ты осознаешь, что ты сегодняшняя – новая личность, и не несешь ответственность за свое прошлое?

- Не совсем так. Я действительно осознаю, что я новая личность, а по поводу ответственности… Все-таки, в прошлом это была тоже я, но я не чувствую вину за свои прошлые поступки. Раньше я казнила себя за ошибки, а теперь это прошло. Теперь уже нельзя исправить и изменить прошлое. Но я могу не допустить тех же ошибок в будущем.

- Я и представить себе не могла, что я стану членом Совета, а теперь понимаю, что скоро придется. Или наставничество… Всего год назад меня пытала Машка, а теперь я избавилась по большей части от внутренних проблем и сама занимаюсь тем же самым с Лилей и Машкой С..

- Я и представить себе не могла, что буду главвредом после Шурика. Он в последний год оставил за собой только пост директора. Теперь, когда он уехал учиться в Москву, я буду сама отвечать за выпуск интернет-газеты, с помощью Машки. Я, конечно, Шурика тоже люблю, но мне приятно от мысли, что он не будет меня пинать как главного редактора газеты. Я поняла, что когда меня пинают, у меня пропадает желание работать. Он меня в прошлом году даже уволил меня с моего поста. Я там забыла какой-то номер издать в срок. Кстати, после увольнения наши отношения намного улучшились. До этого я знала Сашку как вечно орущего и ругающегося. Потом оказалось, что с ним можно поговорить и на другие темы.

- Какое будущее для себя ты представляешь?

- Я думаю только о близком будущем. Вот завтра, вот на дискотеке, вот первого сентября. Далеко в будущее я не смотрю.

- Ну, все-таки попробуй, приблизительно. Жесткие программы будущего не сбываются. Ты просто наметь контуры.

- Институт, учеба, экзамены. Все равно смутно, но начинаю морально готовиться. Кстати, спасибо за идею про жесткие программы. Это будет моим осознанием на сегодня. На сегодня я хочу поездить по миру, посмотреть на другие страны. Земля - она же большая. Я никогда не жила в Москве, жизнь там отличается и от Калуги и от Китежа, впрочем, наша община – это вообще особая статья.

- Ну, в Москве бы хотелось пожить?

- Не долго. Я пока не знаю, что мне там делать. Мы же и два года назад и в прошлом году ездили в Москву. Я ходила по улицам, думала о том, что я люблю города, хочу жить в городе…Но что-то изменилось. Теперь я меньше хочу жить в городе, а жизнь в Китеже мне представляется более интересной и насыщенной.

Но есть и другой вид скрытых лидеров, которые предпочитают казаться слабыми. Больше всего на свете они боятся разочароваться в собственных силах, поэтому избегают испытывать их. Для развития этой категории лидеров (они чаще всего возглавляют оппозицию,) тоже необходимо создавать особую среду. Им вызов должен «подаваться» в безопасной обертке!

ИСТОРИЯ АНДРЕЯ

Он попал к нам из 4-го класса. Большую часть своей жизни он прожил в детдоме, где глубоко постиг науку выживания.

«Я ненавижу, когда кто-то ругает моих родителей!»

Родители пили и дрались, значит, надо было срочно научиться заботиться о себе самому и избегать ударов.

Образ Мира, сформированный в сознании Андрея в пять лет позволял ему успешно решать задачи выживания – воровать еду, избегать любых контактов со взрослыми, ночевать в кузове грузовика, когда дверь в дом оказывалась закрытой.

Но, когда в возрасте 10 лет Андрей попал в Китеж, его старый Образ Мира не позволил распознать новое. Перед глазами мальчика был новый мир, но в глубинах сознания все оставалось по-прежнему, и Андрей продолжал воровать, драться, убегать.

Приемные родители пытались заставить его делать уроки, учителя – эти уроки отвечать. Он плакал, нервничал и от этого курил еще больше. А откуда взять сигареты, если не воровать? Из этого порочного круга ни он, ни мы выхода не видели.

Освоившись в Китеже, определившись в своих отношениях с приемной семьей, Андрей подал петицию в педсовет, в которой написал следующее: «Я не хочу жить в семье Х-ых. Если не можете поменять мне родителей, отправьте меня обратно в детский дом, из которого взяли». Наша попытка напугать его, отправив на побывку на две недели в детский дом, не увенчалась успехом. Он и в этом детском доме быстро адаптировался, «вошел в авторитет» и, похоже, чувствовал себя вполне комфортно. В Китеж он вернулся только после того, как ему был обещан перевод в другую семью. (Тут-то мы и заподозрили, что так сопротивляться обстоятельствам может только лидер.)

А значит с ним можно работать. Надо только…

вызов направить на развитие, стремление выйти из-под опеки взрослых - на служение детскому сообществу.

Но для начала необходимо, хоть в рамках Китежа, опять сменить его среду обитания. Честно говоря, свободных семей не было и, скрепя сердце, Педсовет передал его Вадиму, который в это время развелся и (вот это подвиг!) продолжал самоотверженно воспитывать троих детей. Вернее, воспитание ограничивалось просто добрым и душевным отношением. Вадим в те годы отвечал за выращивание картофеля, и ему было некогда следить за тем, чем занимаются его дети.

В обычных условиях передавать детей одинокому занятому мужчине было бы преступлением, и никакой инспектор по охране детства этого бы не допустил. Но в нашем случае функция родителей, как вы уже поняли, несколько иная – дать ощущение дома и защиты, найти время для разговоров по душам. А воспитанием занимается окружающий социум, который в то время уже набрал силу. Ежедневно с Андреем беседовал его наставник, несколько раз его допустили до вечернего чая в кругу Малого Совета. Он почувствовал себя в окружении друзей – требовательном, но безопасном.

Я уже отмечал тот факт, что когда давление учителей на уроках превосходило какую-то внутреннюю черту, Андрей напрямую возвращался в возраст пятилетнего малыша и начинал плакать, зная, что слезы – лучшая защита. Но, как раз в тот период, за подготовкой уроков уже начали следить старшеклассники. Они были равнодушными к слезам и вообще любым ухищрениям Андрея, так как сами недавно прошли через это. Да и терять лицо перед старшими парнями Андрей не хотел. Тут законы, действующие в отношении взрослых, не срабатывали.

ОБРАЗ БУДУЩЕГО

«Когда мы проходили практику в детском саду, нам объясняли, что детям надо чаще говорить о будущем – «через месяц Новый год», «через неделю мы поедем на юг». Святославу я сказала о его дне рождении за три дня. Так он меня и за это время расспросами о торте и подарках чуть с ума не свел.»

(из воспоминаний моей супруги на следующий день после празднования четвертого дня рождения сына)

Когда я попросил Андрея рассказать о своих планах на будущее и мечтах, мальчишка долго морщил лоб, чесал в затылке и под конец сказал: "Не знаю".

Я сказал – Ну представь, чего ты хочешь, кем хочешь быть, что делать.

- Не знаю.

Для сравнения я попробовал ту же игру с другими детьми его возраста - во всех случаях кроме одного ответ был тот же.

Тогда мы занялись с ним простейшей игрой в воображение: "Закрой глаза, представь себе дом, который бы ты хотел иметь, расскажи, сколько в нем комнат, какие вещи стоят в этих комнатах, где твой компьютер, где гитара. Где ты сам? Каким ты будешь через пять лет?

Пока речь шла о компьютере, все было ничего, но себя самого увидеть воочию никто по-настоящему так и не смог.

Признаюсь, для меня это было неожиданно. Я с детства любил представлять себя выросшим, рисовал яркие живые картины своей воображаемой жизни, в которой компенсировал собственные слабости и ошибки. Каждый день, ложась в постель, я не менее получаса предавался видениям того, каким большим, сильным и мудрым я скоро буду, и, о юношеское тщеславие! как все девочки будут восторгаться мною. (О девочки! Вечная проблема и мощнейший стимул к развитию.) Андрей, когда ему исполнилось 12, перестал говорить, что ему ничего не надо и на все наплевать. Ему стало не наплевать на Наташу! И он начал слушать советы, как повзрослеть и привлечь ее внимание. То есть, ближайшее будущее, наконец, стало вызывать у него интерес. Он освоил «фотощоп», чтоб сделать Наташе фотомонтаж ко дню рождения, он поехал на соревнования по пин-понгу, он начал учить уроки!

Все это заставило нашего юного героя начать пересмотр Образа Мира в пользу взросления. Ведь пятилетние малыши не ухаживают за девушками. (Один из первых откровенных разговоров со взрослыми начался с вопросов: «Как же сделать так, чтоб она меня заметила? Каким я должен стать?» За прошедшие годы в Китеже у мальчика все-таки укрепилось доверие к окружающим его людям, отошли в прошлое страхи. Поэтому, он принял помощь в виде советов взрослых именно тогда, когда она ему понадобилась. У «внешнего мира» появилась возможность влиять на развитие. Так началась трансформация в заданном направлении.) К тому же менялся и мир вокруг. Развивающая среда общины требовала изменения доминанты поведения и опоры на новые внутренние ценности. Среди китежских детей стало модным читать книги и блистать эрудицией, особым влиянием начали пользоваться лидеры, к которым даже прислушивались взрослые. Вообще умение отвечать за себя и других стало пропуском к таинственному и притягательному миру взрослых. Пришлось спешно догонять в развитии, раскрывать в себе лидерские качества.

Скоро отношения с Наташей потеряли актуальность, а осознание себя как лидера и ответственной личности осталось!

Через месяц Андрей обнаружил себя уже в потоке бурной социальной жизни и вырываться из этого сладкого плена не было ни сил ни желания.

Теперь он видит перспективу, он мечтает стать сильным и красивым, зарабатывать много денег, жить в Китеже и «вообще, чтоб все было классно!»

Короче говоря, если вопрос о хронической неуспеваемости Андрея поднимался в 2000 году на педсоветах не менее пятидесяти раз и, кстати, не находил ответа, то в 2002 году Андрей стал учиться. По некоторым предметам у него были пятерки, по некоторым – тройки. Иногда он по старой памяти пробовал нервы учителей на прочность, забывая делать домашнее задание. Но главное – расширилось его сознание: он обнаружил, что помимо курения в этом мире есть много интересных и нужных вещей. Обещание поехать на экскурсию в Москву или приобрести боксерские перчатки стало действенным мотивом для интеллектуальных усилий. Очевидно, сказалось и общее «повзросление», желание занять достойное место в коллективе. Можно сказать, что в 2002 году чтение стало доставлять ему удовольствие. Самым же мощным стимулом, помимо поездок и путешествий, у Андрея, как у большинства китежских детей, стал компьютер, привычным способом скоротать время - книги. И он больше никогда ничего не воровал. Справедливости ради мы должны признать, что мы так и не смогли обеспечить этого ребенка хорошей полной семьей. Ему не хватает материнской ласки, его отношения с приемным отцом – Владиславом, скорее товарищеские. Но даже в этих неидеальных условиях продуманная и последовательная воспитательная политика позволила Андрею обрести уверенность в себе, занять достойное место в коллективе, начать развиваться интеллектуально. Он, все равно так и не принял необходимость соблюдать границы и законы нашего общества. Но это неприятие границ позволяет ему часто принимать нестандартные решения. Несмотря на маленький рост, во время летней ролевой игры он выбился в лидеры, на практике узнав, что такое ответственность за других. Весьма неожиданно для всех именно он во время БОЛЬШОЙ ЛЕТНЕЙ ИГРЫ привел свою команду к победе, что еще больше укрепило его стремление к развитию по новой, позитивной жизненной программе.

О том, что такое летняя игра, вы узнаете, если прочитаете статью, описанную нашим выпускником и основателем газеты Шуриком. Правда, в ней проблемы развития Андрея уже теряются в более широкой проблеме РОСТА И САМОРАЗВИТИЯ всей системы терапевтического сообщества.

«Лето…было!

Этим летом в Китеже впервые состоялся психологический лагерь. Цель этого мероприятия – погрузить нас - грешных и детей, которых мы взяли на две недели из детских домов Калужской области, в сказку, показав прекрасный альтернативный мир.

Сама идея лагеря строилась на книгах «Властелин Колец», «Гарри Поттер» и фильме «Мерлин». Из книг была взята идея обучения магии в лучших университетских традициях. Все младшие дети Китежа и новоприбывшие делилась на два факультета, которые имели четыре уровня сложности. Соответственно образовались старшие курсы и младшие курсы. Старшеклассники, которых две недели тренировал Мерлин – Основатель Китежа, стали Наставниками. Они следили за психологическим состоянием студентов, вели душевные беседы и преподавали магию. Классовая привилегированность обуславливалась наличием разнообразных атрибутов магии, к примеру, на четвертом курсе вручалась волшебная палочка, дающая возможность заставлять окаменеть плохих учеников младшего курса. На каждом из курсов преподавалось по одному заклинанию «типа» замереть, замолчать и т.д. Без волшебной палочки возможность колдовать давали балы или оценки, одно заклинание стоило 5 балов, которые, кстати, довались не только за удачное лобзание гранита науки, но и за трудовые заслуги (хитрые в Китеже взрослые). Так же между факультетами был введен соревнователь, эффект, что вызвало не малый азарт, как у детей, так и у взрослых. Китеж был на гране гражданской войны! Биполярные китежане просто сходили с ума, а присвоение факультетам цветов (красный и синий), распевание тут же сочиняемых гимнов, речевок, и просто агитационная война факультетов подогревала страсти! Эта позиционная война вышла из-под контроля, как и взрослых, так и детей. Противостояние жило своей жизнью, пробуждая творческий потенциал и жажду новых схваток. Лихорадка дошла даже до такого места как столовая, казалось бы, святое место, так ведь нет, разделились и тут! Два ряда столов и по середине политические перебежчики - взрослые. Под игру было отведено два здания в Китеже – Школа и Обитель. Естественно очумевшие факультеты поспешили предать своим пристанищам соответствующую магичность. Здания обрастали «полями силы» в виде крестов и деревянных пирамид, гербами и т.д. К слову о гербах лагерь «красных» (Люди огня) имел в виде герба антх (египетский крест), а лагерь «синих» (Люди воды) - символическое изображение улитки. Гербы рисовались даже на щеках. Каждый отряд создал легенду о сотворении мира, каждый отработал тактику партизанской войны в условиях непроходимого леса. Прошло больше недели, прежде чем дети научились подчиняться командирам и помогать друг другу в трудную минуту.

Финал игры! Мы разделены на четыре команды, у каждой свой маршрут и свой лидер, который должен довести отряд до неизвестной ему цели. Маршрут у каждого отряда свой, но он обязательно проходит по чаще леса, населенного всякой сказочно-фольклорной нечестью. Промежуточные «станции» - места испытаний для отважных путников. За час до полуночи отряды выходят на подвиг. Все пожрала ночь, лишь кое-где сияют огни костров. Меж ними шныряют ведьмы и важно прогуливаются вурдалаки. Некоторые персонажи для нас слабо узнаваемы, так как в них воплотились наши гости из доброй старой Англии и более молодой Америки. В общем, царство хоббитов и фей в гостях у Лукоморья. И через всю эту жуть бегут отряды, подгоняемые неумолимым временем. Кто придет первым? Кто получит торт, а главное славу? Пересеченная местность, каверзные вопросы на станциях у костров, чьи-то руки хватающие за штаны из придорожных кустов. Какая-то ведьма в камуфляже … Неразбериха, страсти кипят…

Я заметил по себе, когда находишься в процессе игры, то не можешь мыслить логически и последовательно. Яркие вспышки нужных решений и понимания выстраиваются в подобье трассирующей очереди в тумане. Но в это раз я, как Наставник, наблюдал за игрой со стороны. Это оказалось не менее интересно. Азарт участников заражает, и когда бежишь, сопровождая команду, то и сам, невольно, начинаешь дрожать от волнения – найдем ли свет большого костра, услышим ли приветственные крики болельщиков.

В этом последнем бою не было привычного деления на красные и синие. Каждый отряд сражался за себя, каждый член команды должен был пройти свои испытания и доказать чего он стоит. И доказывали! В команде Володи (наш гость из Сухиничей) ведьма за неправильный ответ на вопрос заморозила одного бойца. Так Володя распорядился тащить его на плечах! В другом отряде «сломался» командир Лена, отряд прямо в лесу выбрал нового командира – Васю и он довел отряд до конца. Тот же Вася на последнем рывке к финишу потерял кроссовок и бежал босиком по камням и сучьям. Но добежал и отревевшись (от полноты эмоций и боли в ноге) праздновал победу! Победил отряд Андрея. Сам Андрей при встрече с драконом был поставлен перед выбором – отдать одного из членов отряда или сойти с маршрута. Он отдал себя! Потрясенный благородством командира, дракон пожалел отряд и всех пропустил. Андрей и его трое бойцов получили торт и овации. Впрочем, победителями в ту ночь чувствовали себя все, кто дошел.

Что сказать в заключении? Игра носила настолько мощный характер, что увлекла за собой весь Китеж, который в свою очередь стал просто полем боя «стихий» (понятия выясняли). Даже Наставники иногда забывали о педагогических задачах, сражаясь за торжество своей команды с абсолютно детским азартом. И только Мерлин (в лице Морозова) смог обуздать этот хаос, вернув всех к первоначальным целя воспитания!!!

Пятеро из юных гостей Китежа были так потрясены происходящим, что попросили оставить их здесь. Остался Володя, он будет учиться в нашем 8 классе. По тому, как он вели свой отряд сквозь лес, можно сказать, что он будет достойным приобретением Китежа. Остаются и двое его младших братьев.

По итогам игры можно сказать, что дети изменили своё отношение друг к другу, прониклись большим взаимным уважением, появилось какое - никакое умение договариваться и решать вопросы сообща. Вывод: эксперимент был удачен, будем повторять.» 2002 г. Главвред Hazard, компьютерная верстка, Лихой, отредактировано с божьей помощью.

Вот такой вот документ… А за ним напряженная, полная порывов, открытий, наивных мечтаний, неоспоримая и всепобеждающая ЖИЗНЬ.

Мне как историку интересно отслеживать процессы, которые сами собой идут в детской среде. Без всякой подсказки наиболее активные члены Малого Совета, заинтересованные в будущем Китежа и планирующие вернуться сюда, начали готовить себе смену из наиболее умных и активных младшеклассников. Проводя Игру, на ходу обучаясь руководить своими отрядами, они столкнулись с необходимостью развивать в себе новые качества и навыки, создать внутри коллективов собственные ритуалы принятия решений, договориться о конкретных правилах поведения. Дело дошло даже до заключения индивидуальных договоров. Кому-то может показаться это переизбытком демократизма, но мы искренне считаем, что в условиях Китежа люди должны научиться договариваться обо всем. Понемногу на практике в нашей правоте убеждаются и наши дети.

Система, созданная по образу и подобию ОБЪЕКТИВНОГО МИРА оказалась способной к саморазвитию. Но это должна была быть именно целостная система! Детям не достаточно просто объяснить правила «игры», любая мотивация держится весьма ограниченное время. Значит, нужны внешние границы (принуждение), которые позволят снять внутренние колебания и помогут ввести ребенка в рабочее состояние. Потом, когда рефлекс закрепится, можно ожидать и более продолжительной концентрации на поставленной цели. Но в любом случае, надо не забывать, что по Павлову условные рефлексы вырабатываются не мгновенным озарением, а путем частых повторений.

Поэтому, нашим наставникам, организующим детей в рамках единого поля сознания, теперь приходится следить не только за тишиной, но и за тем, куда направлен взгляд ребенка – не стал ли он чрезмерно отсутствующим, насколько осмысленные движения производит ручка в пальцах ученика – может быть, он просто чертит каракули. После нескольких месяцев такого тренинга (злопыхатели могут назвать это тривиальной зубрежкой под давлением), мы заметили, что какую-то часть работы дети начинают выполнять с готовностью, если не сказать, с радостью. То, что сначала было тяжелой обязанностью, стало привычной функцией, привычное и освоенное начало приносить радость.

Эта система сохранилась у нас и по сей день.

Качество подготовки д.з. резко повысилось. Пропали отвлекающие моменты – чай, компьютер, разговор с сестренкой. Ну и еще больше повысился статус и самооценка наших страшеклассников.

Чтобы не вызвать у вас чувства нереальности описываемого, отметим, что и нашим юным соратникам не всегда удается добиться желаемого.

Шурик и Маша пришли ко мне вечером на чашку чая, сами в состоянии кипения.

- Не знаем, что делать с Филиппком. Всю неделю прорабатывали его на Совете. Он лишен компьютера, участия в дискотеках, но он все равно не учит уроки и ведет себя как троглодит, - жаловалась мне Маша со слезами на глазах.

- Я его прибью, наверное, - мрачно пообещал Шурик.

Я поинтересовался:

- Понимаете ли вы, что происходит в этом несчастном пятикласснике? Он до Китежа видел только пьяных дерущихся родителей, да и не менее пьяных соседей. Его разум не развит, а мир представляется большой и тяжелой кувалдой, которая совершенно непредсказуемо бьет по голове.

- Но мы же не бьем, - обиженно воскликнула Маша, - мы с ним даже договор подписали, где он обязался и уроки учить, и вести себя хорошо.

- Он забыл про ваш договор через час, а то бы обязательно соблюдал. Поймите еще раз: он не видит мир таким, каким видите его вы. Он учится, понемногу привыкая постигать мотивы поступков окружающих, но этот процесс растягивается на годы, и вы ничего не можете изменить. Вспомни себя, Шурик, три года назад: ты тоже не все понимал в происходящем, но твои родители не убивали друг друга сковородкой, и ты не боялся взрослых, окружающих тебя.

- Так что, не наказывать?

- Наказывать, тащить силой на уроки, заставлять думать и помнить, что результат будет года через два. Поэтому берегите свою нервную систему. А чтобы вам было легче смеяться, подумайте, что у педсовета помимо Филиппка есть его одноклассник Женя, который теперь тоже борется за свои права. И сколько таких детей еще у нас впереди.

Счастливый конец у этой истории такой: и Маша, и Шурик продолжали воспитывать Филиппа еще много месяцев и делают это по сию пору.

ИГРА 3. ВОЗДЕЛЫВАНИЕ ПОЛЯ СОЗНАНИЯ (КРУГ ОБЩИНЫ)

ОСОЗНАНИЕ

Образцы, полученные в самом раннем детстве, обладают особой устойчивостью. Но и они могут быть стерты, вернее заменены другими образцами. Надо только помнить, что условные рефлексы не вырабатываются за один день. И еще, они не вырабатываются повторением наставлений. Когда мы говорим о многократном повторении, то говорим не о повторении наставлений и наказаний, а личного, эмоционального переживаемого опыта. В этом суть воспитательного подхода Китежа. Мы считаем совершенно бесполезным, повторять ребенку то, каким он должен быть. Ребенок – суверенная от природы личность, инстинктивно стремящаяся делать свои собственные выводы и принимать свои решения. Следовательно, если мы хотим изменить уже отпечатавшийся в архиве сознания образец поведения, то мы должны предоставить достаточно большое количество жизненных ситуаций, в которых ребенок сможет самостоятельно убедиться в ложности уже созданного образца. Педагогический процесс в этом случае отличается от обычной жизни только тем, что мы стремимся обеспечить повторяемость ситуаций и их концентрацию на коротком отрезке времени. Так быстрее достигается осознание.

На изучении этого феномена построена целая мировоззренческая и психолого-терапевтическая система Гештальта. «Мы действительно научены не применять собственную мудрость. Мы обладаем невероятно тонко настроенным, замечательно эффективным снаряжением, но мы завалили его мусором и даем ему ржаветь. …Вы уже знаете все, что вам нужно. Дело только в том, чтобы разблокировать, отпереть, отпустить. ….Так что же такое сознавание? Это мгновенное расширение, раздвигание границ… Это можно было назвать расширением перспективы, за исключением того момента, что перспектива обычно предполагает дистанцию, а сознавание всегда непосредственно соприкасается с тем, что сознается…больше элементов видится одновременно, причем видятся они как связанные, интегрированные. Присутствует здесь и сейчас, как часть текущей ситуации. Поэтому в сознавании всегда есть элемент новизны.» (Д. Энрайт «Гештальт, ведущий к просветлению»)

Осознание тесно связано и с другим состоянием разума – расширением сознания.

Расширение сознания – прием, помогающий увидеть все в правильном масштабе. (Увы, этот термин отчасти запачкан усилиями интеллектуальных наркоманов, которые играют с собственным сознанием при помощи психоделических средств. На наш взгляд, использование наркотиков в работе терапевта так же противоестественно, как игра в футбол на костылях.)

Для того, чтобы яснее представить себе смысл расширения сознания, вернемся к князю Андрею Болконскому, лежащему на поле Аустерлица. Как вы помните, до этого он мечтает о славе и мысленно противопоставляет самого себя Наполеону. Идет бой, (не совсем так, как мечталось), русские терпят поражение, вокруг убитые, но князю не до мелочей. Его сознание сосредоточено на главной задаче – найти славу, и поэтому, все остальное, даже страх собственной смерти, размывается в его сознании, проявляется как бы на боковых экранах. Но вот, можно сказать, уже на пол дороге к славе, разрыв ядра опрокидывает князя, а заодно и весь его внутренний мир. Теперь ему предоставлена возможность лежать неподвижным вверх лицом … и он замечает небо!

Ощущение близости смерти и, соответственно, Бога вымывает из его сознания все мысли о таких мелочах, как Наполеон и слава! В нем начинается перестройка программы, переоценка жизненных ценностей. Он выживет и научится замечать вокруг себя все разнообразие явлений жизни, его душа оттает, пробудятся и чувства и воля. Терапевтическое вмешательство пушечного ядра приведет нашего героя к любви, новым дерзаниям и новым разочарованиям, что, собственно, мы и называем полноценной жизнью!

Но одного расширения сознания мало. Оно лишь дает возможность по-новому взглянуть на жизненную ситуацию, снимает внутренние блоки. Я лично работал с ребятами, которых такое расширение сознания привело отнюдь не к самореализации, а к падению в секту. Увидев безграничность мира и бесконечность возможностей, они попросту испугались и предпочли запечатать себя в раковину фанатизма, передав рычаги управления своей жизнью тому, кто первым попался им на глаза с более-менее ясной программой и достаточной для ее внедрения силой убеждения. Произошло что-то вроде импринтинга. Первый, сказавший, «я знаю, как тебя защитить от мира» стал повелителем, подчинив своей воле сознание неуверенной в себе личности.

Так что, как и всякое другое лекарство, работой с осознаниями и расширением сознания лучше всего заниматься со специалистом, избегая самодеятельности, равно как и колдунов с миссиями.

Вторая составляющая педагогического процесса – это помочь ребенку правильно разобраться в ситуации. Выводы, сделанные за ребенка, также полезны, как лекарство, выпитое другим. Они вызовут или агрессию или отучат соображать. Но в процессе душевной беседы (для важности можно назвать «терапевтической») наставник может помочь ребенку шире взглянуть на ситуацию, подтолкнуть к выводам. Тогда открытия будут его собственными. Они запомнятся, потому что будут связаны в сознании ребенка с радостным чувством достижения победы. Открытия должны стать постоянной частью жизни, а повторяемость ощущения победы или удовлетворения вызовет утверждение нового образца поведения.

Обсуждая текущие дела, дети обучаются воздействовать на события, привыкают считать себя ответственными за то, что происходит в жизни. Но это лишь одна сторона. На собрании, пока один рассказывает о своих проблемах, успехах или открытиях, все остальные могут примерить на себя его оценки, сравнить их со спонтанной реакцией коллектива на те или иные слова и поступки. Без какого-либо давления из вне идет реальная учеба, примерка чужих обликов и образов действия. И все это без опасения прямой критики со стороны родителей и вообще взрослых.

Это естественный Путь, он заложен в саму природу человеческой личности, так как основан на базовых качествах, проявляющихся с самого раннего детства. Поэтому, по этому Пути можно пройти достаточно быстро.

СОБРАНИЕ, НА КОТОРОМ НЕ ХОЧЕТСЯ СПАТЬ

Эх, много я сиживал на собраниях. Были среди них и интересные, но о большинстве я вспоминаю, как о садистском способе убить мое время.

Собрания детей в Китеже – самое занимательное развлечение не только для детей, но и для взрослых. И главное, это наш самый безопасный способ добиться осознаний и расширения сознания.

За счет чего раздувается воздушный шарик? Давление внутри растет, превосходя давление снаружи, оболочка растягивается, позволяя шару расти. Ребенок наполнен осознаниями, его распирают свежие впечатления. Как хочется поделиться! (Значит, внутри давление уже выросло.) Следующее условие – эластичность, податливость, гибкость сознания. (Это уже достигнуто в безопасных откровениях с наставниками.) Разряженная, то есть, безопасная среда, в которой все ждут, как раз твоего рассказа! Здесь ты будешь услышан, здесь обязательно получишь сочувствие и поддержку!

Вот вам и вся формула ТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО СОБРАНИЯ, которые мы начали проводить в общине с легкой руки нашего британского друга Дэвида Дина. Разумеется, многое пришлось пересмотреть с учетом национальной и китежской специфики.

Старшие дети садятся среди младших, всячески поощряя их высказывать свое мнение и серьезно относиться к происходящему. Младшие не боятся «наездов» со стороны старших, так как этого просто нет в Китеже. Очень многое в успехе собрания зависит от личности ведущего. Надо тонко чувствовать состояние каждого говорящего ребенка. Одного надо похвалить, а на другого нажать, поставив перед очередным вызовом. Первые пол года собрания в Китеже вел я сам, потом этому искусству начали понемногу обучаться члены Малого совета. Признаться, не все получалось сразу.

Коля – Ну, Женя, расскажи, как ты оставил прошлое прошлому.

Женя молчит, опустив голову.

Коля – Скажу хоть что-нибудь. Мы тебя уже неделю мурыжим. На переменах ты вон какой горластый, а здесь помалкиваешь…

Женя молчит и головы не поднимает.

Потом меня куда-то позвали из дома, где проводилось осознание, а вернувшись я застал такую картину. Коля ударом ноги распахивает дверь. В его руках брыкающийся Женька. Еще секунда и Женька летит с крыльца носом в снег. Коля, попирая все норму терапевтической работы, удовлетворенно потирает руки и говорит – «И чтоб тебя здесь больше не было, пока не научишься душу открывать своим друзьям!»

Первая мысль – «Что я наделал! Разве можно подпускать к терапевтической работе эмоционально не созревших юношей, вроде Коли.» Вторая мысль – «Но так Женя соприкоснулся с реальной жизнью, где никто не будет проявлять чудес терпения и выдержки.» Каково же было мое изумление, когда на следующем собрании Женя заговорил. На другой день он сидел, как ни в чем не бывало, в первом ряду и, широко улыбаясь, рассказывал о своих мыслях и чувствах за истекший день. Колин экстремальный метод воздействия привел к успеху.

Записки из дневника 2003 года

«14 января, сразу после окончания школьных каникул в Китеже началась психологическая игра «Создатели миров».

Детям давался свод правил и моральных норм, которые они должны были соблюдать на протяжении всего дня. Этот список мы назвали «Обетом». На общем собрании по взаимному согласию для каждого ребенка выбирался наставник из учеников старших классов. Наставник был обязан ежедневно обсуждать с учеником его психологические проблемы, помогать соблюдать правила. А вечером на общем собрании наставники выслушивали каждого.

Вот стенограмма одного из собраний, которое как член Малого Совета вела Маша П.

Маша П. – Ну, дети, расскажите, что хорошего было у вас сегодня, какие открытия вы сделали, кому улыбнулись, какую радость подарили вам окружающие?

Маша С. 13 лет, мило улыбаясь ( «я маленькая, тихая, не троньте!») -Ничего не было. («может пронесет, и спросят кого-нибудь еще»).

Володя С. 14 лет, напустив нарочито уверенный вид, детским басом - Все нормально (даже не задумываясь, что от него хотят).

Маша П. – Какие сегодня были открытия, осознания? Кто совершил подвиг, что-то понял в себе или окружающем мире? Ну, Лариса, ты чего помалкиваешь?

Лариса К.14 лет, дрожащим от волнения голосом и потупив глаза – Ну, я что…я не знаю.

Наташа Х. – День прошел хорошо, я гуляла с Валей. Мне понравилось.

У Лены в глазах далекая мечта, у Филиппка взгляд обращен как бы вовнутрь, происходящее вокруг его не затрагивает. Внешне все послушны, а общего поля сознания не получается. Необходимо найти фокус их общего интереса, который позволит стянуть и удерживать их внимание достаточно долго.

Маша П. – Да что вы мне эти глупости рассказываете. Разве это осознания? Вспомните, что нового успели понять и пережить за день, где сказали «Вау!», где заплакали.

ФИЛИПП - А мне…а мне понравилось сегодня рисовать и …уроки готовить. (Идет ли этот ответ от внутреннего открытия? Не похоже, но уже радостно, что Филипп принял правило делиться внутренними переживаниями. Делать уроки – означает «приобретать лицо» в коллективе. А вот, когда я учился в школе, у нас было модно уверять друг друга в пренебрежении к урокам. Это считалось достоинством. Даже те, кто весь вечер корпел над домашкой, перед выходом к доске говорили – «А я ничего не учил».)

Пока задача Филиппа привлечь всеобщее внимание к своей скромной персоне и он делает это единственным понятным ему здесь способом. Потом придет время, когда он, почувствовав себя в абсолютной безопасности, отвлечется от контроля за окружающим пространством и действительно заглянет в себя.

На бумаге все эти рассуждения занимают много места, а в реальном времени проносятся в моем сознании за считанные секунды. Собрание же идет своим чередом.

Маша С. – Я проснулась, умылась, пошла на зарядку, потом в школу…

Маша П. – Стоп! Маша, опять обыденность. Мы знаем твой распорядок, но мы не знаем твоих открытий и переживаний.

Маша С. – Я узнала, что к нам приезжает Таня (студентка из Тулы, преподающая в общине химию) и очень обрадовалась. Я поняла, что люблю Таню.

Вася 13 лет – А я сегодня резал доску и у меня получился очень хороший орнамент. Раньше я такую доску резал четыре часа, а теперь научился за час.

Маша П. -А что ты почувствовал при этом?

Вася - Гордость и радость.

Света – А я сегодня хорошо поговорила со своим наставником – Машей П. и почувствовала радость! А еще, я делала русский язык с Ларисой, и у меня вдруг получилось упражнение. Я теперь поняла, что это не так страшно!

Анрей Ж. – А я сегодня с Васькой помирился, мы так хорошо поговорили…(густо краснеет). Он может быть моим другом. Черт, даже рассказать не могу, что я почувствовал. Я его сегодня вечером пригласил казинаки есть...

Все потрясены. Все аплодируют!

Маша П. – Андрей ты видишь, как всем важно, чтоб у вас были нормальные отношения с Васькой.

Егор – Во, во, все просто в экстазе.

Андрей – Вижу. Мне и самому нравится…

Маша П.– Вася, а ты-то сам, почему об этом не упомянул? Ты что, не заметил разговора с Андреем или это не было важным открытием в твоей жизни?

Вася – Да, я заметил (смеется в смущении) мне это тоже очень понравилось. Мы теперь друзья … и я пойду есть казинаки.

Вот так у нас в Китеже утвердилась традиция ТЕРАПЕВТИЧЕСКИХ СОБРАНИЙ.

(Звучит, конечно, ужасно, тем более, что термин – калька с английского. А вообще-то речь идет о безопасном круге друзей, где можно сбросить панцирь с души и ощутить животворный поток перемен. Помните, как в годы застоя, мы любили собираться с друзьями и бутылкой «Столичной» на кухне и решать вселенские проблемы. Все отличие «терапевтического собрания» в том, что его проводит профессионал и он, не только не ставит приглашенным бутылку, а еще и собирает с них деньги за то, что создал соответствующую атмосферу. Шутка.)

В Китеже на это собрание теперь допускаются и взрослые, если берут на себя нелегкое обязательство вести себя сдержанно. В идеальной терапевтической общине все взрослые должны настолько разбираться в детской психологии, настолько владеть своими чувствами, что их присутствие не должно «напрягать» детский коллектив. Несмотря на кажущуюся легкость задачи, далеко не каждый взрослый оказывается способным профессионально подходить к участию в подобном мероприятии без специальной подготовки и настроя на сотрудничество.

Когда мы только начинали практиковать такие собрания, на них присутствовали несколько человек взрослых. Мы предварительно договаривались, что взрослые сдерживают свои эмоции, не дают оценок и не берут управление на себя.

Теперь, когда традиция установлена, дети могут и не заметить присутствия взрослых. Если вопрос, обсуждаемый на собрании, вызывает общий интерес, то выступают все. Создается активное поле доверия, и даже самым закомплексованным детям трудно не поддаться его воздействию. Здесь начинается иной вид конкуренции – стремление доказать свою собственную взрослость, выступить и быть услышанным.

Особенно бурную реакцию вызывает обсуждение вопросов «кто кем руководит», «я за справедливость» и «как добиться выполнения распоряжений», в общем, все как во взрослом коллективе.

Вот тут, надо признать, на первое место выходит роль ведущего.

И здесь все – не как у взрослых, привыкших к плюрализму, «пофигизму» и всякой вседозволенности. Лучше всего эту мысль сформулировала наш «самообучившийся» психолог Марина М.: «Общее Видение для взрослых – это фикция. О детских собраниях спору нет. Ты их ведешь с позиции высшей силы и авторитета. У детей должны быть четкие нравственные ориентиры – возможно даже, запредельные. Но со взрослыми это не пройдет.» Оставим в стороне взрослых. Все попытки предложить им запредельные нравственные ориентиры, закончились, в общем – то провалом. (Даже христианство в наши дни, увы, не может претендовать на всеобщность.) Но детям, занятым нелегкой работой взросления, надо предлагать Образ Мира, основанный на четких нравственных критериях, целостный, притягательный силой и красотой. Вырастут, станут сильными – сами выберут, что им надо оставить из детских идеалов, а что предать забвению. Дайте им вырасти! Не лишайте их внутренней связи с обществом, страной, высокой жизненной задачей.

Главное, чтобы дети научились видеть внутреннюю связь между своим жизненным выбором и общим благом. А уже в этой системе координат им будет понятна и связь между своими поступками и их результатами, тем ущербом, который они вольно или невольно нанесли. На наших собраниях мы часто разбираем и вопросы, что делать с теми, кто разрушает общий порядок, улаживаем конфликты. Одними поощрениями дело все равно не обходится. Мы заменили слово «наказание» на термин « компенсация», так не обидно и звучит солиднее. Так они приходят к пониманию необходимости компенсации каждого плохого проступка и не обижаются на налагаемые взыскания.

Именно эти собрания, как ни что другое, помогают детям развиваться – осваивать собственные эмоции, сравнивать свои оценки с позицией окружающих, убеждаться в том, что мир вокруг них – познаваем и управляем. Фактически, открываясь на собрании, ребенок каждый раз переживает некий инсайт, внутреннюю перестройку характера. Как бабочка, вылезающая из куколки в завершении метаморфозы, он оказывается весьма уязвимым.

В период душевных подъемов, сомнений, мучений и отступлений назад, ребенку очень важна поддержка значимого для него коллектива. Причем, и эта поддержка должна оставаться «жизненной», то есть больше осознаваться ребенком, как среда, а не насильственное вмешательство одного человека.

Общий поток, океан сознания. Реакция со всех сторон. Человек говорящий, как бы, опущен в активную среду. Зная пунктик наших современных психологов, задамся вопросом - можно ли назвать ее безопасной? Для тех, кто привык – да. Для остальных она покажется слишком требовательной. Это кипение, это вызов. Но это и радость разделенных переживаний и открытий, это ощущение своего единства с кругом единомышленников, ЭТО ПРЕВРАЩЕНИЕ МАЛЕНЬКОЙ ЛИЧНОСТИ В ТВОРЦА.

(Помните, педагогика – не наука, а творчество, основанное на знании законов развития личности.)

Тринадцатилетний мальчик Саша принес мне скомканный листок бумаги, на котором он отважился написать свое первое осознание – « Настроение зависит от нас, но и мы зависим от настроения. Настроение изменяет наше восприятие мира, но и мы можем изменить наше настроение. Итог – мы можем создавать свой мир!»

Наверное, впервые в своей жизни Саша понял, что он может быть хозяином своей судьбы. И поверьте мне на слово, в эти минуты он излучал счастье и просветление, как послушник дзен-буддийского монастыря, решивший коан. Вся разница в том, что этот коан, эту жизненную задачу, кажущуюся неразрешимым парадоксом, он поставил перед собой сам. И найденный в этих условиях ответ не остается абстракцией на задворках сознания, а сразу меняет отношение к миру и своему месту в нем.

Осознание - это открытие, которое захватывает тебя целиком, поражает своей новизной, заставляет сильнее биться сердце. (Ученые сказали бы – отражается на соматических реакциях). Оно расширяет представление о мире, помогает безболезненно сменить точку зрения на более осмысленную, и главное, служит стимулом для действия!

Александра (17 лет) – У меня каждый день что-то новое. Вот сегодня прочитала книгу «Король крыс». Я и сейчас все еще в этой книги. Там был концлагерь для американских и английских солдат. И один из них – американец так устроился, что все имел. Жил как король и все его уважали, все с ним считались. А потом война кончилась, их освободили. И все отношения изменились. Он –то был простым солдатом,… и его статус в лагере ничего не значил в огромном мире… Так же и в нашей жизни, человек может в одночасье все потерять. Мне стало страшно, когда я это осознала.

Саша (9 лет) – А я видел утром снег и тишину…

(Звучит, конечно, по детски. Но то февральское утро было действительно удивительным. Белый пушистый снег и температура не более ноля. Все взрослые, собравшиеся на зарядку, были зачарованы абсолютной тишиной, каким-то неземным покоем, опустившимся на мир вместе с оттепелью. А дети, как правило, этого не замечают. Они куда больше живут в мире отношений, чем в мире природы.)

Леша (13 лет) – Я сегодня отвечал за погрузку дров. А Вовка с Серегой слили работу ради компьютера.

Я. – А в чем же твое осознание?

Леша – Пока по башке не настучишь, работать не будут!

Кирилл (17 лет) поднимает руку: - Я сегодня как-то по-новому увидел лес, что вокруг нас. Я его весь почувствовал, каждое дерево. Мы существуем рядом, но что мы о нем знаем? Там силы действуют. Деревья живут, зверьки всякие едят друг друга, кто-то там подо льдом спит до весны… Птицы за жизнь борются. И я эту силу только почувствовал, и то все тело задрожало. А какой же мозг надо, чтобы все это вместить…

Наташа (12 лет) – Мне сегодня понравилось делать домашнюю работу. Сначала не хотелось, а потом я уперлась и пошло… Вот.

Андрей (12 лет) - Ну, может, это не открытие, но я почувствовал, если ты делаешь кому-то добро, то оно к тебе возвращается. Мне это понравилось. (В прошлом году он перестал воровать, в этом – ругаться матом. Теперь он влюблен в Н. И пытается хорошо учиться.)

Написал я эти строки. Еще раз перечитал и подумал – «Как банально они должны звучать для читателя!» Мы сто раз читали это. Но, зная эту истину, сколько раз действовали исходя из нее? Наши знания не становятся основой для действий, наши открытия не заставляют менять Образ Мира. Но Андрей в тот момент осознал важность ДОБРА впервые. Это стало его личным достижением, принесло радость победы. Его щеки покраснели от смущения, глаза зажглись светом осознания. Я знаю точно, теперь это будет храниться в его душе, как откровение, а значит, в ситуациях выбора, ляжет на чашу весов с надписью ДОБРО.

С процессом взросления и интеллектуальным ростом, беседы о тайнах души и радостях осознания становятся намного более успешными и результативными. Более того, дети выросшие в Китеже более свободно, чем их сверстники в других местах, говорят на эти темы. Они позволяют и друзьям и «своим» взрослым обсуждать внутренние проблемы личности, указывать на ошибки и недостатки, вместе находить выход из психологических тупиков. Мы не уверены, что такой подход оправдает себя в других случаях, но в условиях Китежа он постепенно становится элементом культуры.

Дальше позвольте мне процитировать некоторые высказывания детей на терапевтических собраниях. Так у вас создаться более общее представление о диапазоне обсуждаемых тем и глубине их разбора, которые сейчас доступны детям в Китеже.

Маша П. - Мне было приятно, что Лиля рассказала мне о своих проблемах. Я ей тоже доверяю. Я подумала, если мы будем больше рассказывать, то будем больше уверенны друг в друге. А это и есть община.

Маша Х. – У меня претензия к Ленке. Я ей велела вымыть пол в столовой, а она сказала – «Я не служанка.»

Я. – Почему? Лена, а что, ты – академик? Ты именно служанка. Ты служишь общине, всем нам, а мы служим тебе. Ничего иного, кроме как мыть пол, ты не умеешь. Так мой этот пол хорошо, с осознанием, что это надо для общины. Помнишь, в нашем обете ученика сказано – «только любовь и поддержку подарю своим близким»? А что ты даришь Маше, когда отказываешься выполнить ее просьбу?

Лена – Я поняла. (Не очень уверенно) Маша прости меня, пожалуйста, я больше не буду.

Стас (15 лет) – Я не думаю, что это осознание. Это просто радость. Я не мог больше зубрить физику и взял Булгакова «Мастер и Маргариту», так кусочек почитать. И вдруг чувствую, я вживаюсь в нее. Прямо провалился в книгу. Я прочитал, а след до сих пор остался и я все еще немного живу в этом. Не буквы читаю, а... ну не знаю, как бы живешь двойной жизнью. Закрыл книгу, А ОНА все продолжается. А потом я размышлял о будущем. Пытался увидеть его в разных формах, мысленно вынимал кого-нибудь из нас и думал, смотрел, что будет без него. И первым я убрал Диму. Посмотрел и думаю, ну на фиг, ничего без него не выходит и вернул его. Мало без кого можно обойтись в нашем будущем.

Маша С.(12 лет) - Мне сегодня первый раз понравилась зарядка. Я заметила солнце, как оно вставало. Валя мне улыбнулась и я ей. Так я стала все делать с радостью.

Маша Х. (13 лет) – Я поссорилась с Ленкой. Она мне что-то там грубо сказала, а потом я подумала, а возьму - ка сама и попрошу прощения. Может она так быстрее сама осознает. Я пошла и попросила у нее прощения. И она так обрадовалась. А на кружке я не хотела танцевать… У меня испортилось настроение. И я села одна в стороне и стала злиться. Потом я стала пытаться выбраться из этого настроения и вспомнила, как вчера был пасмурный день, а над твоим домом был клочок голубого неба и из него на землю лился золотой свет. Мне тогда стало очень хорошо и я, словно снова вошла в это состояние. Потом я успокоилась и пошла репетировать.

Леша М. - Да, я видел, она, правда, с собой справилась!

(Спонтанные бурные аплодисменты).

Егор – У меня претензия к Володе. Он не очень любит напрягаться. Когда мы работаем, он имеет тенденцию где-нибудь втихую прижопиться.

(Все хохочут)

Володя – Нет. Я меняюсь…Я недавно таскал угль в дом Тамары. Обычно, когда Стас ставит меня туда работать, я натаскиваю только пол короба, а тут я подумал, что надо все-таки исполнять обет «научусь труду и терпению» и натаскал полный. Не «прохалявил». Так мне и самому стало лучше.

Я. – А вчера ты надерзил Тамаре. Ты уже извинился?

Володя – Нет. Мне стыдно.

Валя. – Что ж это у тебя было за осознание, если после него не появилось желание нового действия?

Я. – Тебе не хочется напрягаться. Это и есть то самое слово, которое произнес Егор.

Володя – Я только теперь по-настоящему осознал, как это неприятно.

Александра (язвительно и недоверчиво) – Вот так, мудрое слово Егора запало в душу…

(Все хохочут)

Егор: – И мой младший братец Коля вчера не хотел делать уроки, я его битый час пытался за стол усадить. Ну, довел меня, я его ремнем шлепнул – все нормально, чисто терапевтически, (общий хохот), и тут маму вспомнил, как она за мной со скалкой носилась…Господи как же я понял свою маму. Как родителям с нами трудно!

Света (13 лет, синдром аутизма) – Я сегодня училась петь. Эта, англичанка Джанет, она ставила мне голос. Я впервые ощутила свой звук – он огромен, как в ангаре. Словно свет изливался и я вибрировала. Я хочу быть актрисой! (Увы, через неделю Света бросила эти занятия – просто так – надоело.)

Валя (13 лет) - У меня был момент преодоления лени на последнем уроке. Контрольная, а мне ничего не хочется делать. Тогда я вспомнила строчку обета – «не поддамся лени» и мне полегчало. Я и другим девчонкам говорю – не поддавайтесь, оживайте. И всем стало легче, заулыбались, начали мозгами шевелить.

Женя Ф. – Я отработала целый летний месяц командиром отряда и поняла - дети не могут быть всегда послушными. Они вот неделю были классными – единая команда, все делали, меня слушались, а потом вдруг, как спущенные шарики – ничего им не надо. Только ором чего-то и можно было от них добиться…

Я – Ну, а где осознание?

Женя Ф. – Я поняла, что это в порядке вещей – вроде, закон природы. Люди, то полные сил, то слабые и равнодушные, даже взрослые. Надо просто быть терпеливой и возвращать их в состояние разума. (Год назад про Женю говорили, что она умеет только орать и впадать в истерики. В 2003 г. она вместе с Димой и Шуриком С. вынесла на своих хрупких плечах весь летний лагерь.)

Маша Х. – Меня сделали ответственной за организацию работ и девчонки сначала слушались, а потом меня Светка послала, потом Ленка стала прикидываться дурой и отказалась на кухне выполнять задание…Я разозлилась и стала отдавать приказания раздраженным тоном. То есть я все правильно говорила, но все вокруг все равно обижались и выполнять мои распоряжения не хотели. Я так обиделась, что даже подала в отставку… Теперь поняла, что сама была виновата. Все, и я сама, реагируют на тон больше чем на слова. Я теперь готова вернуться к своим обязанностям и прошу меня простить.

Егор – Давайте похлопаем!

(все аплодируют Маше)

Шурик – У нас было четыре дня каникул и я вдруг обнаружил, что устаю от того, что мне нечего делать. До этого весь день был расписан и насыщен… надо было куда-то бежать, что-то творить, организовывать. А тут никто не командует. И вот у детей уже кислые физиономии и никто ничего не хочет. Я подумал, а как же во взрослом состоянии. Там-то, видь, никто подгонять не будет, значит так и закисну?

Я – Большинство и закисает. Очень мало, кто способен самому себе ставить жизненные задачи, планировать свой день. Большинство предпочитает жить по закону – гром не грянет, мужик не перекрестится. А надо самого себя за волосы вверх тащить, именно творческое напряжение, преодоление препятствий рождает энергию! Давайте, я вам задам коан решить, я его только что сам придумал… «Приходит к Морозову наставник и говорит, Дима, я все понял про Китеж – мы здесь для того, чтобы любить и развивать наших учеников! Да? – Нет!. – сказал Морозов».

(Они думали над коаном меньше минуты, наверное я все-таки плохо его сочинил, или они уже привыкли к моему образу мышления.)

Егор – Наставник сделал слишком очевидный вывод, а потом просто пришел к тебе за похвалой.

Шурик – В его положительном утверждении на самом деле нет стремления к развитию. Он что-то там, в голове придумал и пытался дальше заставить работать Морозова – мол, «я ляпнул, а учитель пусть объясняет, в чем я прав, в чем нет…»

Маша - А если бы Дима ответил да, то дальше вообще говорить не о чем. Наставник уходит в блаженство. Прекращается его рост.

Но ведь жизнь в миллион раз сложнее и не сводится на практике к двум словам. Весь вопрос в том, как их любить и развивать!

(Теперь в блаженстве нахожусь я – думать мои наставники почти научились.)

НО ЧТО ПОТОМ?

На 2-й Стокгольмской конференции «Устройство детей в интернатных учреждениях» в наш адрес прозвучали если не слова критики, то сомнений. Еще бы – все делегации с пяти континентов твердят о том, что надо закрывать детские дома, передавать детей в семьи, а мы говорим о специально созданной среде – то есть, призываем, вроде бы, к созданию огромного негосударственного учреждения, до некоторой степени дублирующего целый мир. Но осталось не замеченным, что разговор идет о свободном объединении самостоятельных семей! Или это недоверие просто проявление исконного неверия Запада в то, что в России может быть что-то самостоятельное, независимое от чиновников?

Главная претензия – после «искусственной» среды Китежа дети будут плохо адаптироваться к внешнему миру. Как другая сторона той же проблемы, вопрос – а как ваши дети вернутся в свои деревни, и даже родные семьи. Смогут ли они там вновь прижиться?

Для 18 летнего выпускника детского дома вернуться под отчий кров, означает почти наверняка повторение жизненной трагедии родителей. Им действительно придется «адаптироваться» к пьяным родственникам, которые просто не примут в свой круг, если ты не разделяешь их взгляд на жизнь. Девушка или юноша еще слишком молоды и неискушенны, чтобы, попав обратно в среду повального пьянства и полной моральной деградации, безденежья и потери человеческого достоинства выстоять там в одиночку.

Меж тем в России до сих пор существует проклятье регистрации (ничем не отличающееся по своей сути от прописки).

Закон принимался из благих побуждений – закрепить за ребенком, которого изымают из семьи, хоть какую-то жилплощадь. Иначе ему вообще не было бы, куда возвращаться и он превратился бы в «бомжа».

Но эта же прописка притягивает его обратно в ту среду, из которой его вырывали органы опеки. Так прописка из социальной гарантии превращается в цепи, тянущие к прошлой жизни. Только очень сильным натурам может удастся выстоять в «родной» среде такого уровня. Разумеется, в социуме, основанном на высокой культуре и соблюдении законов УКа и морали, такие вопросы бы не стояли.

Но еще раз вспомним истории Пети, Ани, Филиппа. Что для них стоит за невинной фразой «вернуться домой»?

Поэтому мы говорим – ребенок, выходящий из Китежа, не должен адаптироваться к «естественной среде». Он должен всячески пытаться изменить ее в соответствии со своими новыми идеалами и достижениями науки. Ведь и от индийских детей, которых англичане обучали в своих школах в колониальной Индии в прошлом веке, не ожидалось, что они, получив образование, просто вернутся в свою касту и племя. Через них европейцы пытались влиять на традиционный социум, с целью его усовершенствования.

Мы в Китеже говорим нашим выросшим детям – адаптируйте окружающую жизнь под свои идеалы, меняйте ее, не давайте сонной одури глубинки захлестнуть ваше стремление, поднимайте других - тех, кто еще не заснул, не потерял пассионарность. Это и есть позиция настоящего патриота, а отнюдь не умиление патриархальными отношениями равнодушия, приниженности.

«Часто бывает, что в процессе становления самим собой, человек отворачивается от того, кто был его вдохновителем и его поддержкой; и не только отворачивается – периодами ему необходимо от него отказаться, он должен строить свою личность, свою самостоятельность, отмежевываясь рот существовавших до толе отношений. Мы должны радоваться, что в нашем подопечном начинает расти самостоятельное бытие, и человек, который зависел от нас, хотя бы от нашей веры в него, теперь становится свободным. Но надо уметь отказываться от насилия власти и насилия о любви.

И вот получается, что для того, чтобы верить в другого человека, надо верить смело творчески в самого себя, в свои глубины из которых может вырасти непостижимо великое, то мы не можем и другого не одарить свободой, позволяющей ему стать самим собой, полноправным членом человеческого общества, делающего свой вклад ( не предписанный а личный)». (Антоний Сурожский)

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Книга не поспевает за жизнью. Вот уже Александра и Маша учатся на психологов в Москве, Федор – на юриста в Калуге, поступили в институты Стасик и Шурик. Все они неожиданно заявили, что мечтают продолжать работу, начатую нами, но без нашей опеки. Им нужен свой Китеж.

Теперь в Малом Совете новая смена – Женя, Александр и Аля, а терапевтические собрания, помимо них, ведут еще бывшие девятиклассницы - Лариса и Маша.

Иногда мне не легко понять, можно ли вообще говорить о чьей-то личной терапевтической работе в условиях такого сообщества, как наше. Какие методы считать основными, более подходящими, какие отходят на второй план? Знаю точно, следующий Китеж будет не похож на наш. Его построят наши дети, сообразно со своими устремлениями. А потом, когда в светлом будущем не будет в России и сирот, в этих поселках останется «китежский» образ жизни людей – в гармонии со своей совестью, природой и обществом.