Не давить, не мешать, а помогать

К оглавлению
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 

Честно говоря, это не всегда получалось: не давить, не мешать, а помогать. Бывало, рассердишься: «Ну-ну, прыгай, не бойся. Эх ты, трусишка!» Малыш в слезы. Потом я стал говорить иначе — без укора и насмешки: «Кто у нас храбрый, тому можно прыгнуть, а кто еще не расхрабрился, тому пока рано, не надо. Ты хочешь? Ну давай! Молодец!»

Разница получалась огромная — в первом случае малыш испытывал давление извне, им руководил страх, стыд. Во втором он сам собой распоряжался и испыты­вал не унижение, а гордость, радость преодоления. Ко­нечно, действие ребенка организовано взрослым, но оно не навязано силой, не ломает волю малыша.

Все эти психологические тонкости мы постигали, не сразу, нелегко, не миновали многих ошибок, но, пости­гая, менялись и сами, приобретали умение общаться с детьми   на   основе   взаимопонимания   и   взаимодоверия.

Давно известно, что первые игрушки младенца — погремушки. Накопилось и у нашего первенца их до­вольно много — дарили родные и знакомые. Но почему-то они не очень долго занимали сынишку: постучит он ими по кроватке и бросает через минуту. А вот Маша-неваляша, издающая мелодичные, нежные звуки, надолго стала его любимицей. Может быть, секрет здесь был именно в разнице звуков: однообразно шуршащие по-гремушечьи «разговоры» ребенку надоедали, а чистый, тонкий перезвон Маши-неваляши привлекал и радовал, как голос знакомого человека. Потом мы заметили, что детишки к звукам прислушиваются очень рано, а затем пробуют извлекать их с помощью разных предметов: стуча ложкой по кружке, крышкой о кастрюлю и так да­лее. Наверное, в это время необходимы были бы музы­кальные игрушки типа ксилофона — только с хорошими, чистыми тонами. К сожалению, в продаже их нет, а мы сами подумали об этом поздновато — ребятишки уже подросли. Но вот другие мы обнаружили рано и пользо­вались этим «открытием» в играх со всеми своими малы­шами.

Мы заметили, что ярким, привлекательным игрушкам сын явно предпочитал всякие неигрушечные вещи: разную посуду, дуршлаг, сбивалку-венчик, крышки, кор­зинки, нитки, кусочки разной материи, катушки, молотки, колеса, палочки, а из игрушек его больше всего при­влекали крупные пластмассовые детали конструктора, кубики...

Постепенно мы поняли, в чем дело. Ну конечно, ма­лыши предпочитают те предметы, которыми можно что-то делать, манипулировать чем-то (надевать — снимать, открывать — закрывать, вкладывать — выни­мать, выдвигать — задвигать, возить, кружить, качать, катать и тому подобное), причем множество раз и раз­ными способами. Видимо, игрушки быстрее исчерпывают себя в этом отношении. К тому же малыши очень рано пытаются подражать старшим, потому тянутся к тем ве­щам, которыми пользуются окружающие, и пытаются ко­пировать их действия.

Заметив все это, мы старались удовлетворить эту по­требность ребенка. Я пишу или читаю — и у сына, кото­рый сидит за столом на высоком стульчике, тоже лист бумаги и карандаш или детская книжка. Мама моет по­суду, а дочка кладет ложки в мыльную воду. Иногда попадают туда и чистые — ничего, главное: что-то по­лоскать в воде, «как мама». Мы терпели некоторые убыт­ки во времени: надо было вытирать лишние лужи, боль­ше убирать после «совместного» труда, но мы шли на это, потому что было интересно наблюдать, как такой кроха чему-то учится.

А еще мы играли с детьми, обязательно выкраивая для этого время. И любимой игрой, как и у всех ребяти­шек, уже до года становились прятки.

Вот прыгнула ложка в мыльную воду:

—        Люба, где ложка? Нету!

Дочка и в третий, и в пятый, и в десятый раз не уста­ет удивляться: куда же девалась ложка? Потом шарит ручкой в воде — вот она! В глазах изумление и восторг!

Иногда жена хитрила: незаметно вынимала ложку и прятала ее за мисочку. Снова маленькая ручка ловит что-то в воде, но ничего не находит. Недоумение, почти обида.

—        Любаша, а посмотри-ка сюда.— Мама показывала  ей  кончик ложечки   из-за   миски.— Ага,   нашлась!

Очень любят  малыши  и  сами  прятаться.  Для  этого достаточно отгородить ребенка пеленочкой или набросить на него пеленку сверху и сказать:

—        Ку-ку! Где Любочка? Вы не видели Любочку?
Малышка замирает на несколько секунд. Для нее это так удивительно: мир мгновенно исчез из глаз. Зато сколько радости приносит каждый раз новое открытие этого удивительного мира. Когда малыш все свободнее ползает, а потом ходит, он уже пытается спрятаться сам за стул, за кресло, под стол. При этом он не заботится, чтобы быть невидным (иногда прячет одну голову), глав­ное для него — самому не видеть. Тут уж надо игру не испортить:

—        Любочка, где Любочка? Куда она убежала?..—
И искать совсем не в том месте, где сидит дочка, а по­том, после долгих стараний, наконец найти ее, замираю­щую от волнения и счастья. Эта игра неизменно вызывает бурю переживаний. Может быть, это первые шаги к первым самостоятельным решениям, к проявлению тер­пения и выдержки? А может быть, это подготовка к бу­дущим расставаниям и встречам?

Когда играешь с детьми, начинаешь их лучше чув­ствовать и понимать. Именно благодаря игре мы обна­ружили, например, что детишки инстинктивно ищут для себя какое-то небольшое пространство: любят забираться под столы, кровати, стулья, в какие-то укромные угол­ки — им там как-то уютнее, соизмеримее, что ли, с их размерами. Когда ребята постарше сооружали из боль­ших поролоновых подушек с кресел лабиринты и «квар­тиры» со множеством маленьких «комнаток», так же нра­вилось там прятаться, «жить» ползункам. И мы не запре­щали детям сооружать «дома», «подводные лодки» и «космические корабли» под столами, за креслами и даже «в   гнездышке»   из   старой   раскладушки   под   потолком.